— Одна попробовала и родила, а нам надо действовать наверняка. Иного не дано, — улыбнулся Левин.
— Хорошо, хорошо. Выбираем подходящий момент и начинаем операцию под кодовым названием «Ученые и воры». А? Как по-твоему?
— Нормально. Есть же кинофильм «Полицейские и воры».
Затем Левин, рассказав о встрече с Исааком, спросил:
— Не пойму, зачем им почерк Керима? Это же не карта минных полей, не список личного состава.
— Нет, ты не прав, Абрам. Я много слышал и читал о графологии. Израильская разведка действительно достигла больших успехов. У них много специалистов-графологов, один из них, если мне не изменяет память, по имени Арис Нафтали, проанализировал почерк Абу Джихада и дал ему характеристику для «Моссад». Кстати, настоящая фамилия Джихада — Халиль аль-Вазир. Арис Нафтали охарактеризовал его как великолепного организатора с прекрасным аналитическим умом.
— Да, да, мне как раз об этом и говорил Исаак.
— Ну вот, видишь. Надеюсь, ты не заподозришь нас, меня и Исаака, в сговоре? — улыбнулся Стрельцов и добавил: — Ну вот мы и пришли. Думаю, что в помещении нам не следует говорить о таких делах.
— Естественно. Да и спать чертовски хочется.
Приняв душ, вяло поболтав между собой, посетовав на то, что у них нет телевизора, они легли спать.
Левин уснул сразу же. Ему снилось не то море, не то озеро. Водная гладь. Какие-то небольшие суда и много тонущих людей, около которых плавали почему-то лошади…
Вдруг Левин почувствовал свет и проснулся. Открыл глаза и тут же зажмурился от казавшегося очень ярким света настольной лампы. Прежде чем снова открыть глаза, он успел подумать о подарке Керима, сделанном несколько дней назад: «А настольная лампа хорошая штучка — не надо вставать, шарить в темноте по стене. Но кто ее включил?..»
Левин присмотрелся: перед ним стоял странный незнакомец. Черный костюм, белая рубашка, лицо бледное, с синеватым оттенком. Самое странное в незнакомце — это его глаза. Их не было видно. Большие глазницы и… больше ничего. В них черная пустота. Когда незнакомец чуть усмехнулся, из-за тонких губ показались темные зубы.
Левин испуганно сел.
— Что вам угодно? — быстро спросил он, рукой нащупывая на тумбочке очки и поспешно надевая их на нос. После этого он совсем некстати произнес: — Добрый вечер.
Незнакомец снова молча улыбнулся одними губами, а Левин, холодея от страха, подумал: «Где же его глаза? Господи, он без глаз!»
Мужчина зашевелил губами, и Левин услышал его голос. Он был глухим, хрипловатым. Доносился как бы издалека. А Левину подумалось: «Как загробный».
— Я пришел к вам, мистер Левин, из мира иного. Мой дух будет бродить по Земле до тех пор, пока вы не избавите человечество от грозящей ему катастрофы.
— Какой катастрофы?! О чем вы говорите? Кто вы?
— При жизни меня звали Адамсом. Так что я — бывший Адамс.
— Не понимаю…
— А что тут понимать, мистер. Вы же экстрасенс. И кому, как не вам, понимать такие явления, как жизнь после смерти. Я смогу по-настоящему уйти из жизни, от людей, только тогда, когда исполню свой долг.
— Черт возьми! Я совершенно ничего не понимаю. Объясните нормальным русским… — тут Левин понял, что гость говорит с ним по-английски, и поспешно поправился: — английским языком. В конце концов, что вам нужно?
— Мне нужно, чтобы вы запомнили следующее: здесь, в Центре, находится сотрудник американской разведки Эдвард Геллан. Он тоже пленник. Сделайте все, чтобы как можно скорее с ним встретиться. Скажите Кериму, что вам надо расширить ваши опыты на всех находящихся здесь людей, чтобы вы могли ими управлять. Это позволит вам встретиться с Гелланом. Только вместе, объединив усилия, вы сможете победить. Запомните это, Левин!
Адамс повернулся и пошел к дверям.
На глазах изумленного Левина он растворился в воздухе, не доходя до порога. Левин долго смотрел в ту точку, где недавно был Адамс, и не знал, что подумать. Он был настолько поражен, что потерял контроль над своими мыслями и долго не мог привести их в порядок.
«Что это было? Сон? А может, розыгрыш? Тогда чей? — размышлял он. — Нет, скорее всего провокация Керима, — и он, как утопающий за соломинку, уцепился за эту мысль. — Да, да, это хитрый ход Керима. Решил проверить, как я отреагирую. Что же тогда делать? Что предпринять? Если утаю, значит, я неискренен. А если это действительно тот самый случай, когда умерший является к живым? Я ведь, так же как и многие ученые, допускаю это. Что тогда? Керим же не дурак. Он тут же уловит, в чем дело, и тогда, если в Центре действительно есть этот американец, его дело — швах. Черт возьми! Что предпринять?!»