Кустов обратил внимание на небольшой квадратик с надписью «Полиция».
— Это что, полицейский участок?
— Нет, в этом месте будет находиться одна из наших групп в количестве шестидесяти человек, переодетых в полицейскую форму. Когда начнется захват и минирование тоннеля, они перекроют шоссе и подступы к объекту.
— В каком месте хотят взорвать тоннель?
— Далеко от берега. Взрыв разрушит стены и своды тоннеля, остальное сделает море. Вода мгновенно заполнит тоннель — и все.
— Да, но там же несколько тоннелей…
— Правильно, — прервал его Бугчин, — там три тоннеля, поэтому и будет три грузовика, в каждом из которых по две с половиной тонны взрывчатки. Взорвутся они одновременно. Говорят, в проливе может настоящий шторм возникнуть.
— Не понимаю, зачем это?
— Сейчас поймете, — и Бугчин развернул еще один лист. — А это схема базы ядерных подводных лодок Соединенных Штатов Америки. Боевая группа Керима должна захватить одну из подлодок и подготовить ее к взрыву.
Бугчин развернул перед Кустовым еще несколько листов:
— Это схемы французского и английского аэродромов, где базируются стратегические бомбардировщики с ядерным оружием на борту. Их тоже планируют захватить. А вот это — схемы атомных станций в России, Германии и других странах, в том числе и у вас, в Америке. Видите, на них все показано: и подходы, и посты охраны, и маршруты движения боевых групп. Все рассчитано до мелочей и почти все готово.
— На когда назначена операция?
— Сначала — тоннель. Операция начнется через несколько недель, точную дату я сообщу позже.
— А остальные?
— Через месяц-полтора. Керим хочет перебраться в свое укрытие, которое находится где-то в океане, но где точно, я еще не знаю. Когда узнаю — сразу же скажу вам.
— Вы не встречались с мистером Эвансом? Не беседовали с ним?
— Видеть-то я его видел, да что толку: я по-английски не секу, он — по-русски ни бум-бум.
— Не понял, что вы имеете в виду?
— Ах да, я и забыл, что вы не наш, — засмеялся Бугчин и пояснил: — Я говорю, что Эванс не понимает по-русски, а я не шпрехаю, то есть не говорю, по-английски.
— А кто еще из граждан Соединенных Штатов есть в Центре?
— Мне еще надо уточнить. Точно знаю, что, кроме этого Эванса, есть офицер, который служил на верфи, где строят ваши атомные подводные лодки. Есть, по-моему, и летчик бомбардировщика. Об остальных надо уточнить. Есть и английские, и французские, и немецкие военные…
— И что, все они сотрудничают с этим, как его… Керимом?
— Нет, по-моему, все они захвачены людьми Керима. Я же говорю вам, что у Керима во многих точках мира есть свои группы и отряды. Они убивают или похищают всех, кто нужен Кериму.
— И он надеется, что они полетят в его самолетах бросать ядерные бомбы на свои страны?!
— Не удивляйтесь, господин, — хвастливо ответил Бугчин, — у нас есть несколько ученых, которые помогут Кериму заставить выполнить любую его команду.
— С помощью психотропных средств?
— Не знаю, что это, но целая группа ученых, в том числе двое русских, работают над этой проблемой.
— А кто эти русские?
— Одного фамилия Стрельцов, другого — Левин. С ними Керим тоже часто встречается. Поддают, болтают у него дома, он к ним часто в лабораторию ходит, но я там не бывал. Не положено.
— Вы можете узнать фамилии всех, кто находится в Центре?
— Мне сложно это сделать.
— Почему?
— Да потому, что я, кроме русского и матерного, никаких других языков не знаю. Если бы я умел читать по-вашему, по-немецки или, скажем, по-французски, то тогда, извини подвинься, прочитал — и дело в кармане.
— А ваш шеф на каком языке ведет записи?
— Анохин? В том-то и дело: сам — русский, говорит со мной по-русски, а записи ведет не всегда на русском языке. Я у него в квартире пару раз шмон делал…
— А что такое шмон?
— Ха-ха-ха, — расхохотался Бугчин, — надо же! Я опять забыл, что вы не поймете меня. Шмон — это обыск, тщательный осмотр.
— А, понимаю. Итак, вы пару раз делали шмон…
— Да, но ни хрена не нашел, кроме его записей в большом блокноте. Он его в сейфе держит, а ключ на тумбочке под сейфом прячет. Он хоть и кагэбэшник, но дундук, думает, никто не догадается ключик поискать под сейфом, который на небольших ножках, как монумент, на тумбочке стоит.
— А что еще в сейфе у него лежит?
— Много долларов и пара бутылок виски, бутылка коньяка, но он эти напитки уже не пьет, боится печень угробить. Поэтому и сказал мне водки найти. Надо обязательно выполнить его просьбу, тогда и доверять больше будет.