— Слов нет, риск очень большой, но мы должны пойти на него. Анохина сейчас наверняка еще нет дома. Строго предупредите Бугчина и отпустите. Сами же проследите за ним. На всякий случай договоримся, что и вы, и я, и моя спутница случайно оказались там, естественно, каждый из нас по своим делам: вы прогуливались, я — занимался любовью. Но так получилось, что и вы со своей стороны, и я, и моя дама — со своей, видели, как Бугчин напал на Миреха, что-то у него отобрал, а затем сбросил его в пропасть. После этого мы схватили Бугчина, отобрали у него эти фотографии и документы, а он, когда мы рассматривали их, сбежал.
— А как же женщина?
— Не волнуйся, Виктор, я сейчас с ней поговорю. Она сделает все, как я скажу.
— А зачем нам женщину впутывать? Скажем, что видели все это только я и Владимир, и делу конец.
— Нет, друг, так нельзя. Только вам двоим могут не поверить. Мои показания существенно меняют дело. Но твоя мысль не впутывать даму мне нравится. Сделаем так: скажем, что видели драку вы и я.
— Хорошо, Эдвард. Я могу идти?
— Действуйте, друзья!
Глава 38
Керим явно торопился. Он не скрывал от Стрельцова и Левина своей заинтересованности в достижении положительных результатов в их экспериментах. К услугам ученых было предоставлено внутреннее телевидение. Регулярно, два раза в неделю — во вторник и четверг, — Левин проводил психотелесеансы. Им выделили еще четверых ученых — двух французов, немца и молодого ученого из Белоруссии Эдуарда Панкевича.
Стрельцов и Левин сразу же потянулись к Панкевичу. Лет тридцати пяти, чуть выше среднего роста, светловолосый, с небольшой русой бородкой и пышными усами, он смотрел на собеседника спокойными голубыми глазами. Уже после второй короткой встречи с Панкевичем Стрельцов не выдержал:
— Эдуард Францевич, мы сгораем от любопытства. Вы только что из Союза, а мы здесь торчим уже черт знает сколько. Хотелось бы с вами побеседовать, услышать новости. Не согласитесь ли вы провести с нами вечер?
— А почему бы и нет, с удовольствием. Мне тоже интересно узнать, где я оказался и для чего. Только кто мне разрешит вечером отлучиться из своего модуля? Режим здесь сами знаете какой.
— Не беспокойтесь. Нам, мне и Левину, разрешено свободно перемещаться по Центру, причем в любое время суток, и встречаться с любым человеком, естественно, если этого он сам пожелает. Поэтому, если не возражаете, мы будем дожидаться вас у модуля, в котором ваша комната, ровно в восемь вечера.
— Хорошо, до встречи!
Стрельцов, удовлетворенно мурлыча легкий мотивчик, двинулся ко входу в тоннель, где размещалась их лаборатория. В этот момент он увидел Левина, который чуть ли не бегом направлялся к нему.
Приблизившись, Абрам взволнованно выдохнул:
— Андрей! Ко мне только что приходил Гревилл Хинт. Оказывается, он меня видел.
— Где? Когда?
— В его лаборатории, когда я украл его прибор.
— Как видел?! — Стрельцов почувствовал, как к сердцу начал подкрадываться неприятный холодок. — Как же это ты, Абрам? Неужели ты не понял тогда, что он видит тебя?
— Поверь, даже не подумал… Мне казалось, что я вовремя и удачно спрятался.
— Значит, видел… — озабоченно произнес Стрельцов. — Наверняка стукнул. Как считаешь?
— Ты знаешь, Андрей, не думаю. Он подошел ко мне и сказал: «Я понял, кто вы. Вижу, вам не по пути с этим безумцем. А мне стыдно, что я продал душу дьяволу. Сейчас переживаю и молю Господа Бога простить меня. Я хочу быть с вами».
— Ну а ты… что ответил?
— Сделал вид, что не понимаю, о чем идет речь.
— А он?
— Отнесся с пониманием. Пожал мне руку и сказал, что он с нами и готов отдать нам все свои приборы.
— Что будем делать, Абрам?
— Хрен его знает. Пока ничего путного не приходит в котелок.
— Когда у тебя встреча с Исааком?
— Завтра.
— Как думаешь, протянем?
— Если он стукнул, то и на встречу идти мы не имеем права. Наверняка на хвост нам сядут.
— Где он сейчас?
— По-моему, к себе в лабораторию направился.
— Да… ситуация… Хуже не придумаешь.
— Надо что-то предпринять.
— Давай прогуляемся, подумаем, заодно постараемся проверить, не следят ли за нами.
— Пошли, но не забывай: в вопросах слежки — они мастера.
Не менее часа ученые, прохаживаясь, ломали голову, но ни к чему путному прийти не смогли. В конце концов, решили готовиться к худшему, при первой же возможности положить в тайник записку Исааку и предупредить его.