— Евреи чаще всего страдали от национализма. Воинствующие националисты — это навоз, на котором бурно расцветает фашиствующий национализм.
— Этого я тоже боюсь, — добавил Панкевич, — Гитлер в свое время, определяя арийцев, нюхал у людей под мышкой, а эти, кажется, на слух надеются. Белорусский язык — прекрасный язык, но и люди — не автоматы, их надо, не унижая, убедить, научить. Черт возьми, даже учебников или белорусских словарей днем с огнем не сыщешь.
— Но Белоруссии не грозит то, что происходит на юге бывшего Советского Союза? — спросил Стрельцов.
— Если не уймутся националистические вожди, то все может быть. У нас уже появляются теории национальных образований в самой республике.
— Да-а, дела… Если уж в выдержанной и спокойной Белоруссии такое, — как всегда поправляя очки, заговорил Левин, — то от мысли о том, что можно ожидать в других регионах, хреново на душе становится.
Постепенно разговор зашел о личном: о семьях, детях, друзьях.
Уже стемнело, когда к ним прибежал Баранов. Он отозвал в сторону Стрельцова и тревожно произнес:
— Меня к вам Мельников прислал. Завтра четыре боевые группы покидают Центр и направляются во Францию. Мельников просит, чтобы кто-либо из вас срочно встретился с ним.
Глава 39
Если бы кто-либо из начальства Кустова вздумал приказать ему изложить подробно на бумаге все события последних дней, в которых полковник принимал участие, то на это потребовалось бы, пожалуй, несколько месяцев.
Кустову удалось завербовать Бугчина. Используя его информацию, он предложил Янчуку посоветовать американцам попытаться завербовать Анохина, но Янчук ответил, что этим уже занимается «Моссад».
Кустов горел желанием встретиться с Глорией. Это было очень важно. И потому он регулярно посещал места, где еще раньше договорился с Глорией о встрече. И вот — удача! Глория пришла. Причем ее информация была неоценимой. Они условились, как в дальнейшем будут осуществлять связь между собой, а Кустов, сообщив о встрече с девушкой в Москву, получил ответ, что американцу по имени Эдвард Эванс следует полностью доверять. И, наконец, главное — Кустов получил от Бугчина информацию о дате, которую наметил Керим для захвата и взрыва тоннеля под Ла-Маншем.
Полковник, конечно же, не знал, что такую же информацию получила и израильская разведка. Ясно, что это означало для членов штаба, созданного из представителей спецслужб шести стран для нейтрализации Керима и его организаций.
В один из воскресных дней Кустов проснулся рано. День предстоял довольно напряженный: так случилось, что он с интервалом в четыре часа должен встретиться с Глорией и с Бугчиным, а вечером выйти на связь с Центром.
Понимая, что в этот день ему вряд ли удастся пообедать, Кустов плотно позавтракал и сел в автомобиль. Для начала проехал обычным маршрутом, затем прокатился по улицам, где раньше не бывал.
Если за ним следят, то «хвост» должен активизироваться и проявить себя, ведь объект изменил обычный маршрут. Все оставалось спокойным. Как ни старался полковник — ничего подозрительного не заметил. На всякий случай он остановил машину, вышел из нее и по-хозяйски вошел в один из дворов. Затем быстро поднялся на второй этаж полуразрушенного дома и внимательно осмотрел улицу. Она была пустынной. Только после этого Кустов, возвратившись к машине, направился к центру.
С Глорией он встретился у магазина, где обычно отоваривались наиболее обеспеченные люди. Они обменялись взглядами и разошлись, чтобы через три минуты встретиться на параллельной улице, куда Глория попала через служебный выход магазина и проходной двор. Кустов дожидался в машине. Глория села на заднее сиденье, и полковник сразу же нажал на газ.
Несколько кварталов ехали молча. Глория напряженно смотрела в заднее стекло, да и Кустов поглядывал в зеркало — нет ли «хвоста».
— Кажется, никого, — облегченно произнесла Глория и добавила: — Вам привет от Басимы.
— Благодарю. Как она?
— Ее, конечно, не держат под замком, но зато каждый ее шаг — под контролем. И мне, и Эвансу удалось наладить с ней контакт. Басима настроена оптимистично. Говорит, что все окончится благополучно. Кстати, позавчера она мне сказала, что именно сегодня я встречусь с вами.
— А вы или Эванс не проговорились ей об этом?
— Что вы! Мы же прекрасно понимаем, что о таких вещах не болтают. Басима назвала не только день нашей встречи, но и время, и даже место. Честное слово, мне было не по себе от ее слов.
— Что она говорит о Кериме?
— Мне кажется, что она его боится.