Мозг у разведчика работал четко. Глаза хоть и не смотрели на Миреха, но фиксировали все, даже мелочи. Перед Мирехом нет ни бумаги, ни блокнота, а ведь каждое слово пленника, несомненно, важно ему. Ясно, идет магнитофонная, а может, и телевизионная запись.
«Надо следить за каждым словом, главное — не запутаться».
— Кому информацию подготовили? — спросил Мирех.
«О, черт, — догадался Эдвард, — он же меня за агента принимает. Считает, что я вез подготовленную информацию своему хозяину. А что? Может, рискнуть? Хотя, стоп, Эдвард, им же ничего не стоит почерк исследовать, и станет ясно, что писал не я».
— Вы ошибаетесь, господин Мирех, я не готовил никакой информации. Те бумаги, которые вы обнаружили, дал мне какой-то палестинец, когда я, проводив свою даму в номер, направлялся к выходу, чтобы сесть в автомашину и ехать в посольство. Теперь мне ясно, что этого человека наверняка вы мне подставили. Не скрою, я успел пробежать текст. Все, что там сообщается, меня как журналиста, естественно, заинтересовало.
— Считаете нас глупцами? Скажу только одно: вы были под постоянным контролем. Каждый ваш шаг нам был известен. Не надо выкручиваться, Эванс. Никуда не денетесь, расколетесь. Времени впереди много, к тому же, поверьте, у нас есть прекрасные возможности заставить вас говорить правду, — при этих словах Мирех зловеще улыбнулся. — Надеюсь, вы не станете принуждать нас прибегать к этому. Идите, подумайте как следует.
Мирех нажал кнопку в стене у окна, вызвал охрану.
Вошли двое и повели Эдварда обратно в камеру. Там с него сняли наручники, лязгнули запоры на дверях, и он остался один. Подошел к чайнику — вода была. Налил полкружки, выпил, чувствуя неприятный привкус, затем сел на нары и задумался: «Итак, я в руках террористов. Кто они? Какое течение представляют? Версия, что информацию передал неизвестный мне человек, их, конечно, не устраивает, но буду держаться ее. — Горько улыбнулся: — Пытками угрожает, идиот. От них, конечно, всего можно ожидать».
Вдруг погас свет. Эдвард оказался в полной темноте.
«Для чего это им? — подумал Эдвард. — Обычно за арестованным следят день и ночь, а тут делай с собой что хочешь. Уверены на все сто, что я не стану вешаться. Они правы, черт возьми, меня пока еще не тянет на тот свет».
В этот момент вспыхнул свет, он казался настолько ярким, что Эдвард на минуту закрыл глаза. И тут в камеру вошли двое. Они жестами приказали выходить. Эдвард вышел и, сделав несколько шагов, увидел в дальнем конце коридора Миреха. Тот стоял у открытой двери:
— Прошу сюда, господин Эванс, — громко позвал он.
Эдвард оказался в хорошо освещенной комнате. Стены выкрашены в светлые тона. Окон, конечно же, нет, помещение находится глубоко в земле. В левом углу — письменный стол с креслом. У стола два стула. В правом углу кресло, похожее на зубоврачебное, у которого на стене на длинной ножке — лампа-рефлектор.
Мирех, впустив охранников, плотно прикрыл дверь и чуть подтолкнул пленника на середину помещения:
— Мы хотим вам разъяснить с помощью наглядных средств, к чему вы нас можете вынудить, если будете дурачить, уклоняться от правдивых ответов. Присядьте в это кресло.
Мирех подвел Эдварда к «зубоврачебному» креслу и помог ему сесть. Охранники в мгновение ока защелкнули на руках, а затем и ногах застежки, и Эдвард оказался прикованным к креслу. На шею надели петлю — теперь голова была прижата к спинке.
«О, черт! — подумал Эдвард. — Такие же кресла, только электрические, применяют в Штатах для смертной казни. — В душе возник не страх, а гнев. — Сволочи! Кого они хотят пытать? Меня — свободного гражданина свободной и могучей страны?!»
Не скрывая презрения, глядя в темные глаза Миреха, он сказал:
— Вот что, Мирех, меня вы этим не испугаете. Я знаю, что моя страна вам лично и вашим помощникам никогда не простит этого, и кара настигнет вас, где бы вы ни пытались спрятаться. Неужели вас ничему не научил печальный опыт Ирака?!
Мирех приблизился вплотную и, наклонившись к Эдварду, злобно прошипел:
— Заткнись, янки! Я вас всех ненавижу! Наплевать мне на тебя и твою страну. С тобой я сделаю все, что захочу. Кстати, никто о твоей смерти, американец, в твоей хваленой стране и не узнает. Эти стены ни ушей, ни глаз не имеют.
Он взглянул на одного из охранников:
— А ну, покажи ему инструменты, пусть увидит своими глазами, что его ждет!
Охранник взял чемодан, похожий на кейс, поставил его на стул и раскрыл. Мирех, холодно улыбаясь, взял в руки небольшие клещи:
— Вот этим мы вырвем тебе по одному все зубы, а вот этой штучкой — язык. А вот этим инструментом, когда его накалим, будем прожигать твое тело, а этими тисками — ломать кости пальцев и рук. А этой штучкой, — он взял в руки длинный заостренный штырь, — мы проткнем тебе тело и выколем глаза. Так что готовься, американец, к даче правдивых показаний или к смерти! Иди, подумай!