Сидя под деревом возле «Халка», я с удовольствием поглощал заботливо приготовленный на сухом спирту Зампотылом ужин и с сочувствием наблюдал за бесцельно шатающимся Нэо. Я предложил ему присесть рядом и угостил чаем и сигаретой.
—#Тебе нужно успокоиться. Возьми себя в руки.
—#Серега… Рома… Седой, кто скажет их родным, что их больше нет? Вы пойдете туда, и вас всех положат. Ты что не понимаешь, что вы — мясо?
Мне было жалко смотреть на сломленного бойца. Было видно, что ничто уже его не переубедит. Вступать в спор и дискуссию не было смысла. Ему нужны были слова, которые помогут успокоиться.
—#Нэо, но кто-то же должен туда вернуться, хотя бы для того, чтобы отомстить за пацанов? Или простим?
Нэо молча курил и лишь изредка вытирал слезы. Он почти успокоился.
После ужина Дэн позвал меня и еще нескольких ребят выгрузить из прибывших нам в помощь машин ящики с зарядами для гранатометов и патронов. Возникла необходимость поместить куда-то сданное отказниками оружие, и для этих целей решили освободить один из ящиков с зарядами к РПГ и перегрузить их в такой же, вынув из него перегородки. В тот же вечер к нам присоединился Вова Парасюк и Тарас Брус, которые приехали на подаренном Парасюку волонтерами микроавтобусе «Фольксваген Транспортер#Т4».
Ребята, решившие прекратить участие в операции, собирали свои вещи и грузили их в автобус. К отъезду также готовился Олег Латошинский, не оправившийся от полученной еще при первом штурме контузии, и Богдан Зеленюк, у которого сложилась очень серьезная ситуация с больным ребенком, и требовалось срочное его присутствие дома. Тогда как-то не придали особого значения такой мелочи, как оставить ручной пулемет Богдана с нами. Бюрократическая милицейская педантичность взяла верх. В оружейке за пулемет расписывался Богдан, и вернуться домой обязан с пулеметом он. Отказники сдали оружие и в сопровождении заместителя командира батальона Дубовского Максима уехали в Днепропетровск, где были немедленно уволены. На них в Днепре устроили настоящую травлю с «доской позора» в холле здания Днепропетровской областной государственной администрации, куда вывесили фотографии отказавшихся воевать, и грозили прокуратурой и уголовным преследованием. Но эти угрозы так и остались лишь угрозами.
Лично я считаю, что ребятам угрожали и унижали их напрасно. Если бы их действительно захотели бы привлечь к уголовной ответственности, то я был бы в числе тех, кто свидетельствовал бы в их защиту. Во-первых, они добровольно ушли и сдали оружие после боя, а не во время его. Как бы там ни было, но они участвовали в выполнении поставленных задач и решили уйти уже после участия в операции. Формально к ним не было и не могло быть претензий со стороны закона. А что касается моральной стороны их поступка, то и в этом случае я их не осуждаю. Люди не рассчитали своих сил и сломались. А кто тогда из нас знал, с чем ему придется столкнуться и как он это воспримет? Все понимали, что с подобным подходом к организации операций шанс остаться на поле боя более чем велик. Все люди разные. Одни решили идти дальше. Другие приняли решение сойти с дистанции. Это их право. Уж лучше так, чем это произошло бы в бою. Что удивительно, но спустя некоторое время некоторые из этих парней смогли снова продолжить службу уже в полку «Днепр-1». Например, один из бойцов также уехал из Старобешево домой, но благодаря тому, что его мать была медицинским работником, парню сделали справку о контузии, и ему не пришлось испытать той травли и позора, которым подверглись остальные. Боец даже был назначен начальником оружейки в батальоне. На возмущение по этому поводу некоторых бойцов руководство поясняло, что это действительно не правильно, но на тот момент не было никого, кто смог бы навести порядок и организовать качественную работу оружейной комнаты. А Юра как-никак проработал несколько лет в оружейной комнате в милиции… Такие вот дела… Впоследствии его все-таки уволили за массу залетов, которые он совершил, уже будучи начальником оружейной комнаты.