Не помню, в какой книге я вычитал интересную мысль, но тогда я ее очень тонко прочувствовал. Все хотят жить долго и хорошо, но редко кому это удается. Потому что другие мешают хорошо жить. А вот красиво умереть каждый может, но не каждый способен воспользоваться таким шансом. Лежа в траве, я полностью отдавал себе отчет, что мне выпала возможность умереть красиво. Как верующий человек, я хотел думать, что жизнь после смерти продолжается. Представился удобный случай это проверить.
Со стороны МТЛБ в нашу сторону раздались несколько автоматных очередей. Уже начинало смеркаться, и «сепары» не рискнули сунуться в густую «зеленку» вслед отступающей группе. На всякий случай обстреляли посадку из автоматов и ушли. Но тогда мы не знали, что Господь решил очередной раз за прошедший день сохранить наши жизни и внушил нашим врагам, что не следует нас преследовать, потому что в «зеленке» могут быть растяжки, а доведенные до крайности отчаянные люди устроят засаду.
Мы залегли в траве среди кустов и готовились встречать «чистильщиков». Так как долгое время никакого движения со стороны «сепаров» не наблюдалось, Прапор решил выдвинуться им навстречу, но вмешался Филин. Он, не терпящим никаких возражений голосом, остановил Прапора:
—#Куда? Лежать! Ждем.
При этом Виталий стал перемещаться к правому от нас краю «зеленки» и немного вперед, решив занять позицию для того, чтобы, когда начнется бой, нанести «сепарам» удар с укрытия с правого фланга.
Наше ожидание, казалось, длилось целую вечность, но на нас так никто и не вышел. Когда мы поняли, что угроза миновала, то снова собрались все вместе, чтобы решить, что делать дальше. Наши ряды поредели, так как экипаж МТЛБ в полном составе ушел дальше по посадке и больше мы их не видели. С ними же ушел и раненый разведчик из 93-й бригады. Как выяснилось много позже, они самостоятельно добрались до Комсомольского, где встретили наших ребят из батальона «Днепр-1», с которыми эвакуировались до Волновахи, но по какой-то причине не сообщили им о том, что видели нас. Осталось тринадцать бойцов. Из которых десять раненых. Четверо тяжело — двое из них не способны самостоятельно передвигаться.
Павел Рудич, позывной Сталкер, и Владислав Безпалько, позывной Союз
С наступлением темноты на чистом небе появились луна и звезды. Найдя Полярную звезду, мы определились со сторонами света. Вместе с темнотой наступал и ночной холод. Союза начало знобить. От большой кровопотери он был очень бледен и казался мне почти безнадежным. Я подложил ему под голову свою каску и стал искать, чем бы его укрыть. Не найдя ничего, кроме своего бронежилета, я укрыл им Влада, а сам прилег рядом и теснее прижался к его спине, пытаясь хоть как-то согреть и согреться самому. Большинство из нас были легко одеты. У меня поверх футболки был накинут бронежилет и разгрузка. Температура воздуха +10. Чтобы согреться, мы укладывались спина к спине и укрывали самых тяжелых бронежилетами. Лежащих на носилках Костю и Олега также укрыли, уже не помню чем. Прапор и другие уцелевшие осторожно, не создавая лишнего шума, начали вырубать и обламывать в густых зарослях узкий проход, чтобы при выходе из «зеленки» пронести носилки с ранеными.
Нужно отдать должное Сергею Алещенко. Он принял правильное и волевое решение, которое разделяли все уцелевшие. Мы согласились, что никого из раненых ни на какую дорогу выносить не будем. Уходим все вместе. Кто способен нести носилки, будут тащить раненых. Остальные передвигаются своим ходом. Отстающих будем подтягивать. Виталий Бунчиков с пулевым ранением в голову чувствовал себя совсем плохо и не был готов к длительному переходу. Он долго отказывался идти с нами, но в конце концов его убедили собраться с силами. Из «зеленки» на грунтовую тропу вдоль поля вышли все 13 человек. Покидая «зеленку», я очень переживал, чтобы не оставить в посадке какие-либо необходимые вещи. Собирались в полной темноте, и потому топтаться по «зеленке» в поисках каски я уже не стал. Филин имел серьезные ожоги на ногах и не мог нести носилки. Он шел в дозоре впереди всех, опережая всю группу на 100–150 метров, и осматривал прилегающую территорию в ночной прицел, который оказался в хозяйстве у Вовы Мазура. Носилки по очереди тащили пять человек. Костя и Олег были достаточно тяжелыми, и приходилось их нести четырем бойцам. Сперва проносили полсотни шагов одного. Ставили на землю и возвращались за вторым. Носилки, на которых лежал десантник, были сооружены из плащ-палатки. Они были более удобными и просторными. С носилками Кости постоянно возникали проблемы. Одеяло отставало от палок и его приходилось часто подвязывать. К тому же оно было коротковато, и первое время это доставляло неудобство и боль, так как нога с открытым переломом голени иногда провисала с одеяла. Пятый, свободный, человек, помогал подтягиваться отстающим бойцам и периодически подменял одного из несущих носилки. У Кости Совенко был РПК, который мы использовали как дополнительный элемент носилок, куда аккуратно укладывали перебитую ногу Кости.