– Понимаю.
Невысокий Ар-Киах казался жутким и опасным. Он улыбнулся, но явно непривычная для лица мимика смотрелась откровенно чуждой. Коротко стриженый брюнет с пронзительными синими глазами, тонким шрамом по щеке и несколькими серьгами-гвоздиками в левом ухе. Принадлежность к ивлингам указывала тонкая вязь чешуек по вискам. Кстати, болтали, что у нагов такие же, и этим методом природа выделила сильнейших. Или у них общие корни, как говорят про змей и птиц, но об этом Ильса всегда молчала.
Ар-Киах осмотрелся и направился к вскинувшейся Лисе. Та смотрела на гостя с опаской, на что тот не отреагировал, зато присел перед ней на корточки и сказал:
– Твои обидчики решили попугать глупых местных. Ты была третьей, но не последней, пока Урах не встал на след. Потом они отлично напугали зарвавшихся загонщиков. Когда за тобой гонится оборотень – это страшно, по-настоящему страшно, – с непонятой интонацией сообщил он. – Потом их передали в стражу и вернули обратно родителям в торговый городок рядом со столицей. Если хочешь, могу снять страх, чтобы он не въедался в ауру.
– Да, снимите, пожалуйста.
– Хорошо. Не пугайтесь, – предупредил тот и, сняв куртку, потянулся.
Два огромных крыла заняли всё пространство в большой комнате. Черные, красивые, но тускловатые, на взгляд Ильсы. У ворон те ярче и насыщеннее.
Ивлинг повел крылом над головой Лисы, и та встряхнулась:
– Спасибо, так сразу стало гораздо лучше. Вы целитель?
– Нет, – усмехнулся он, – воин, но так умеют воздействовать все. И убирать, и вызывать эмоции, особенно страх.
Ивлинг покрутил головой и вдруг хрипло заметил:
– Оружейник! Я впервые в доме мастера-оружейника. Это невероятно…
Ильса тоже посмотрела по сторонам и поняла – оружие перестало маскироваться и показалось на глаза гостю. Никто из предыдущих визитёров, прошедших через дом табуном, его не видел и не замечал. А этого ивлинга оружие признало достаточно важным, чтобы проявить себя.
– У вас уже есть оружие, – заметила Ильса задумчиво. – Кстати, давайте приведу его в порядок. Вы помогли Лисе.
– Вы видите? – поразился тот.
– Ощущаю. А вы видите, причем первый, кроме меня и дочери, кому оружие показалось на глаза.
Ильса протянула руку, и широкая сабля в потертых ножнах сама легла в нее.
– Но…
Ивлинг потянулся, чтобы забрать, а сабля уклонилась.
– Чувствую его, а оно меня, – пояснила Ильса.
– Хотите водоросли или настойку? – подала голос Лиса. – Мама займется оружием – это надолго, а я могу показать свои поделки и угостить вас ужином.
Дочь встряхнулась и улыбнулась, словно ничего не было, а ивлинга, пробирающего до самой сути чуждостью, не боялась. Ивлинг, даже стоя безоружным перед вооруженной Ильсой, пугал. Он вызывал панический подспудный страх, как опасный хищник, прошедший в двух шагах. Или транспорт, пролетевший мимо на большой скорости и чудом не задевший, ивлинг будил что-то исконное и глубинное.
Явно растерявшийся ужас всего и всех кивнул:
– Не откажусь, ваши водоросли ребята нахваливали.
– Им понравилось? – тут же заинтересовалась Ильса, обнажая лезвие и горестно вздыхая.
Как за саблей ни ухаживали, но износ явно был заметен.
– Да, очень вкусное, но для оборотней вкусным будет полезное в этот момент, поэтому они без возражений принимают все лекарства.
Ивлинг явно не понимал, как Ильса может обращаться так с его оружием, и это вызвало растерянность.
Добрая дочь пояснила:
– Мама его чувствует. Мифриловое оружие в ее руках становится оружием, а не просто тяжёлым предметом, мешающим вместо помощи.
– Если что я в мастерской.
В небольшой комнате с большим окном, превращенным в такую после смерти старушки Остины. Тут Ильса тоже всё обшила белым деревом, поставила стол, стеллажи и, главное, разместила небольшую наковальню и жаровню для разогрева. Наковальню пришлось покупать так, а жаровню, точнее, чашу под нее тоже принесло море. Смесь чего-то с мифрилом специфичной формы, она отлично держала жар и позволяла, насыпав туда обычные угли, создавать невероятную температуру. Хотя жаровня у старушки использовалась как переносной обогреватель и досталась той от собственного отца. Ильса укрепила стенки мифрилом, сталью и серебром, отработав именно на ней наращивание металла, и стала служить печью. Кстати, тут всегда было тепло, и частенько они зимой тоже грелись от раскаленной жаровни.
Небольшой остаток мифрилового кусочка лег под руку. Саблю на огонь и после остальных приготовлений Ильса села ее наращивать. Разогретая сабля сначала не поняла, что происходит, но после трех проведений сверху обломком, как бруском мыла по ткани, начала хватать мифрил. Ильса взялась за заклинание по наращиванию и медленную кропотливую работу.