Топление мифрила в ковшике на жаровне, добавление одного пера, под пристальными взглядами всех троих оборотней оно не сгорело, а расплавилось, как воск от огня, и придало мифрилу необычный перелив. Потом убрав рукоятку Ильса изгалялась, поливая металл небольшой ложечкой на длинной ручке из того же белого дерева из кухонных запасов. Тот буквально впитывал в себя расплавленный мифрил, но остатки стали стекать обратно в ковшик, а итог показал – ушло не так много. Зато обожжённый на огне меч приобрел отлив или перелив, или даже сияние, заметное на улице, несмотря на пасмурную погоду. А еще меч не просто зазвучал, а буквально запел, довольный и восторженный.
До вечера и возвращения продрогшей дочери Ильса успела перевести половину мифрила и десяток перьев. Остальные она тоже хотела оставить себе, но с явным сожалением оборотни их отобрали, мотивируя необходимостью сдать половину казначейству. Оказывается, многие машины и механизмы, связанные с воздухом, для стабилизации использовали именно этот редкий элемент.
Вернувшаяся с уловом Лиса порадовала аж тремя ведрами моллюсков и странным расстроенным видом.
– Как ты? Промокла? Замерзла?
– Мама, оставь меня в покое, пожалуйста. Вот твоя еда для свиней, а я пойду к себе.
– Лиса...
Ильса посмотрела на расстроенного оборотня, пока дочь поднималась наверх.
Раарх нехотя сообщил:
– Слухи о вас и нас пошли нехорошие, завтра хозяин быстро всем вправит мозги на место, но сейчас досталось Лисе.
– Вы... из-за вас моя ранимая дочь выслушивает дополнительные гадости к имеющимся? – расстроилась Ильса.
У нее не было сил и желания скандалить, но удержаться от слёз, пусть и проявления слабости, она не смогла.
– Ильса, мы... – начал было Раарх.
Но его моментально перебил старший товарищ:
– Мы не будем никуда лезть до завтра, а там хозяин разберется. Ваши кумушки не видели ивлинга в ярости, а зрелище это пугающее.
– Всё хорошо, но Лисе это не поможет.
– Поможет. Завтра она поговорит с хозяином, и ей станет легче, она уедет из этой деревеньки в столицу, а там другое отношение и другие нравы. К тому же факт осуждения связи с нами прямо противоречит воле Сиятельной, а она крайне не любит, когда ее пожелания так нагло игнорируются.
– Вы...
– Нам жаль, но завтра всё изменится, – серьезно пообещал оборотень.
Аргументов спорить Ильса не нашла и вернулась к мифрилу буквально на полчасика, пока спустившаяся дочь не попросила мастерскую. Лиса занималась браслетами из мифрила и белого дерева, точнее, бусинок из него. Она выводила первоначальные руны и придавала этим ощутимую силу. Пока с продажей дела шли совсем плохо, но обе верили, что это временные трудности. Поэтому Ильса переместилась на кухню, оставив два последних меча без обливки. Те расстроились, но переубедить не смогли, а потом увлеклись работой Лисы. Все изделия из мифрила завораживала работа с ним.
Ильса села открывать поврежденные раковины и промывать моллюсков, и тут предложенной помощи она искренне обрадовалась. Улов потрясал воображение и приятно грел душу. Столько сразу не съесть, но зато половину выйдет заморозить и лакомиться попозже.
– Покажите, как это готовить? Местные не в восторге от мысли о такой еде.
– Они не понимают ни вкуса, ни пользы, к тому же предубеждения играют роль. Тут не так много, чтобы делиться.
– Мы собрали себе отдельно, – заверил оборотень. – И купили жемчуг, местные обнаглели, брали его по три золотых.
– А вы почём взяли?
– По десять. В столице он пойдет от пятнадцати до двадцати за штуку. Вам нужно? Лиса ничего не добыла и брать отказалась, но если нужно – только скажите.
– Мне нет, только в украшение рукоятей, а Лиса их тоже в браслеты вплетает.
– Ясно.
Оборотень вышел, и вскоре раздался возмущенный голос дочери, буквально перешедший в крик. Ильса ринулась помочь, но была остановлена в двери.
– Всё нормально, сейчас она покричит на Раарха и успокоится. Ей требовалось выговориться. Она у вас... скромная.
– Она осторожная, если за женщиной не стоит сила, иначе выжить сложно.