Расчет повстанцев удержаться в Коломне и Серпухове не оправдался. Жители Коломны переметнулись на сторону Василия Шуйского, а в Серпухове не оказалось достаточных запасов продовольствия для того, чтобы такая большая армия могла выдержать здесь осаду. Болотников и Беззубцев повели своих людей дальше — через Алексин к Калуге. Все это время за ними по пятам шло войско под предводительством брата царя — князя Ивана Шуйского. В результате к середине декабря войско мятежников благополучно добралось до Калуги, нанеся поражение авангарду армии Шуйского, попытавшемуся ворваться в город. Через несколько дней к Калуге подошли основные силы Шуйского, к городу подвезли артиллерию, и была организована осада. Поход мятежников на Москву закончился крахом.
Когда в Путивле истребили всех бояр и дворян, доставшихся на расправу казакам, и вдруг стало понятно, что спешить на помощь не к кому, Илейка Муромец начал наконец действовать. Сидеть до бесконечности в затаившемся от ужаса Путивле было глупо. Предстояло снова раскачать положение так, чтобы государственный корабль, наконец, перевернулся. И тут нужны были именно воскресший царь Дмитрий Иванович и польская помощь. Илейка, выросший в царевичи, это прекрасно понимал, как понимали и стоявшие за ним казаки, и Шаховской со товарищи. Сам Петр Федорович на роль всероссийского символа не годился — бывшему корабельному казаку не хватало харизмы, того лоска образованности, который был у Отрепьева. Да он на такую роль и не претендовал. И Муромец отправился туда, откуда так долго ждали явления царя русскому народу, — в Речь Посполитую. Он решил лично поискать государя на месте.
В декабре 1606 года удивленные польские власти были оповещены из Путивля, что к их королю едет важная особа — царевич Петр Федорович. Вскоре он появился в пограничной Орше и вступил в переговоры со старостой А. Сапегой. Целью гостя было попытаться получить от поляков военную помощь и разузнать, что тут слышно про царя Дмитрия Ивановича. Поляков мнимый царевич «попотчевал» уже привычной сказкой про «полумедведка-получеловека», но, столкнувшись с более притязательной публикой, за недостатком лучшего был вынужден дополнить ее некоторыми деталями из своей настоящей биографии. Так, в общем, поступают все самозванцы. В рассказе появилась некая бабка Ганна, вдова какого-то Василия, к которой в некое село Протошино в 30 верстах от Москвы (называть Муром Илейка не стал) царица Ирина, опасаясь брата, отправила младенца. Здесь царевич под видом сироты и обретался от младенчества до сознательного возраста. Затем его усыновил какой-то астраханский стрелец Федор (жизнь в Астрахани Илейке была хорошо известна); у стрельца царевич и жил до утверждения на престоле его дяди Дмитрия Ивановича, к которому Петр сразу же решил отправиться. Помочь ему добраться до дяди согласился некий астраханский купец Кошель, который, узнав тайну происхождения Петрушки, повез его из Астрахани в Москву. (О разбоях на Волге и всяком прочем, чем сопровождался его реальный поход по Волге в Москву, Илейка рассказывать не стал.) Прибыв с мирным торговым караваном в Москву, Петр Федорович якобы поселился на Покровской улице у какого-то мясника Ивана. Встретиться с дядей молодому человеку помешал переворот, совершенный Шуйским; дядя-царь, конечно, спасся и ушел в Литву. «Племянник» решил отправиться следом, выехал из Москвы с неизвестными по именам смоленскими купцами, в Смоленске поселился у какого-то торговца Богдана Никитича Кушнера, который по своим делам часто ездил на границу с Речью Посполитой. При содействии некого Степана Логуна, решившего помочь царевичу добраться до «дядьки», Петр ночью перешел границу и добрался до Копыса.{431}