Илья Муромец

Обнаружив сделанную кем-то работу (Илья совершает свой трудовой подвиг втайне), родители поражены, еще более потрясает их вид чудесно исцеленного сына. В варианте, записанном братьями Соколовыми от 64-летнего крестьянина деревни Кутиловой Кирилловского уезда Андрея Ганина, односельчане Ильи сначала не поверили, что «реку Днепр» завалил тот самый, что «сидел без рук без ног», и побежали проверить — «домой в углу нету Ильи. „Ну, Илья Муромец!“ Батька обрадел и принёс бочку, сороковку вина. „Нате, братцы, пейте вино! Молите Бога за нево, што взял ожил“».^{242} Но радость родительская оказалась недолгой — Илья испрашивает благословение поехать в славный стольный Киев-град, помолиться чудотворцам киевским, посмотреть на князя Владимира и послужить ему верой-правдой. В варианте, записанном священником Е. Фаворским в селе Павлове Нижегородской губернии и переданном П. В. Киреевскому, благословение, данное Иваном Тимофеевичем сыну, звучит довольно внушительно:

Я на добрые дела тее благословленье дам,
А на худые дела благословленья нет.
Поедешь ты путем и дорогою,
Ни помысли злом на татарина,
Ни убей в чистом поле хресьянина.^{243}

В сборнике Кирши Данилова сам Илья «кладет заповедь велику» — по дороге к Киеву:

Не вымать из налушна тугой лук,
Из колчана не вымать калену стрелу.^{244}

А в варианте, записанном А. В. Марковым в 1899 году в деревне Нижняя Золотица на Зимнем берегу Белого моря от Гаврилы Крюкова, Илья обещается во весь путь «от Мурума до Киева-то палици-то не отковывать».^{245} «Родна матушка» Ильи в варианте Павла Миронова дает сыну поучение на более отдаленную перспективу:

А не кровав сабли кровавоей,
А не сироти-кто ты ли ты да малых детушек,
А не бесчести-ко ты да молодыих жон!^{246}

Богатырю для подвигов необходим конь. Приобретение верного товарища, способного носить героя, непростое дело — это понятно уже из поучения калик: «Доставай, Илья, коня собе богатырского, выходи в раздольицо чисто поле, покупай первого жеребчика, станови его в срубу на три месяца, корми его пшеном белояровым, а пройдет поры-времени три месяца, ты по три ночи жеребчика в саду поваживай, и в три росы жеребчика выкатывай, подводи его к тыну ко высокому: как станет жеребчик через тын перескакивать, и в ту сторону, и в другую сторону, поезжай на нем, куда хочешь».^{247}

«Выкармливание коня» — сказочный мотив, «частный случай выкармливания чудесных или волшебных животных. Так выкармливаются благодарные животные, орел, конь». В сказках выкормленный орел переносит героя в некое заветное место, где тот обретает счастье. «Выкармливание коня показывает, что дело не просто в питании животного. Кормление придает коню волшебную силу. После кормления „на двенадцати росах“ или „пшенной белояровой“ он из „паршивого жеребенка“ превращается в того огненного и сильного красавца, какой нужен герою. Это же придает коню волшебную силу».^{248}

Наконец Илья выезжает «во чисто поле»:

Он и бьет коня по крутым бёдрам,
Пробиват кожу до чёрна мяса;
Ретивой ёго конь осержается,
Прочь от земли отделяется,
Он и скачет выше дерева стоячего,
Чуть пониже оболока ходячего.
Первый скок скочил на пятнадцать верст,
В другой скочил, колодезь стал;
У колодезя срубил сырой дуб,
У колодезя поставил часовенку,
На часовне подписал свое имичко:
«Ехал такой-то сильной, могучий богатырь,
Илья Муромец сын Иванович»;
В третий скочил — под Чернигов-град.

Так в вышеуказанном варианте из сборника Киреевского.^{249} В сборнике Кирши Данилова дальность богатырского скока определяется скромнее — в пять верст.

Удержаться по дороге в Киев от применения силы богатырю не удается:

Под Черниговом стоит сила — сметы нет;
Под Черниговом стоят три царевича,
С кажним силы сорок тысячей.^{250}

В варианте, записанном Гильфердингом от Трофима Рябинина (за десять лет до этого ту же былину, но в более кратком виде, записал от него Рыбников), ни про каких царевичей не упоминается и описание вражеской силы дается не в количественном обозначении:

Нагнано-то силушки черным-черно,
А й черным-черно, как черна ворона;
Так пехотою никто тут не прохаживат,
На добром кони никто тут не проезживат,
Птица черной ворон не пролетыват,
Серый зверь да не прорыскиват.^{251}