Илья Муромец

Илья, в варианте, записанном Е. Фаворским, расстроен, что ему приходится «переступить» заповедь отцовскую, но не вмешаться ему нельзя, так как

Богатырско серцо разгорчиво и неуёмчиво,
Пушше огня-огничка серцо разыграется,
Пушше пляштово мороза разгораетса.^{252}

Он берет в руку саблю и принимается «по силушке погуливать», поворачиваясь, делать в ней «улицы» и «часты плошшади» (в варианте Рябинина Илья топчет врага конем и колет копьем). Вот богатырь добирается до трех царевичей — ему предстоит решить их судьбу:

Во полон ли мне вас взять,
Ай с вас буйны головы снять?^{253}

Первый вариант не подходит, поскольку он связан с затратами на содержание пленников, да и времени с ними возиться у Муромца нет; второй вариант отпадает, поскольку Илья считает неправильным «царски семины погубить». В итоге принимается совсем неожиданное решение — царевичей следует отпустить, но с условием:

Вы поедьте по свым местам,
Вы чините везде такову славу,
Што святая Русь не пуста стоит,
На святой Руси есть сильны, могучи богатыри.^{254}

Поняв, что спасены, оживились черниговцы. В варианте из сборника Киреевского местный воевода посылает Илье приглашение «хлеба-соли кушати», в варианте же из сборника Гильфердинга никакого воеводы в Чернигове нет и благодарные «мужички черниговски» предлагают богатырю стать таковым. Гаврила Крюков, у которого Илья побивает вражескую силу под Черниговом тяжелой палицей, вкладывает в уста черниговских мужиков, из которых кое-кто изначально принял богатыря за «аньгела», более соблазнительные предложения:

А приди ты к нам хошь князём живи в Черни-городи, хошь боярином.
Хошь купцём у нас слови, гостем торговыма.
Мы ведь много даим тебе золотой казны несчётныя.^{255}

В варианте, записанном С. И. Гуляевым в начале 1870-х годов в Барнауле от Леонтия Тупицына, спасенный город (вокруг которого Илья трое суток, «не пиваючи, не едаючи», «топтал силу поганскую») именуется Кидошом-градом, а к Илье с приглашением откушать «хлеба-соли» выходят с образами и святыми иконами попы и отцы дьяконы. Ничего другого Илье не предлагается, хотя, в отличие от дискутирующих об ангельской или богатырской сущности своего спасителя черниговцев (в варианте Крюкова), у Тупицына жители Кидоша поначалу склонны принять своего спасителя если не за «бога», то уж за «ангела святого» точно.^{256} Вообще, вариантов именовании города много (кроме уже упомянутых, это может быть Чижин, Чиженец, Себеж, Бекешев, Тургов, Смолягин), но независимо от того, как называется место (преимущественно, всё же Чернигов), кто и с какими предложениями выходит из города к Илье, богатырь неизменно эти предложения отклоняет. Его интересует только «прямая дороженька на славный Киев-град». Явившиеся с приглашением от воеводы черниговского князья-бояре предупреждают богатыря:

Ох ты гой еси, Илья Муромец!
Пряма дорожка не проста стоит:
Заросла дорога лесы Брынскими,
Протекла тут река Самородина;
Ишшо на дороге Соловейко разбойничик
Сидит на тридевяти дубах, сидит тридцать лет;
Ни конному ни пешому пропуску нет.^{257}

В варианте из сборника Кирши Данилова в описании дороги на Киев присутствуют «леса Брынские», но отсутствует «река Самородина», зато появляются лежащие на пути богатыря «черны грязи смоленские», а Соловей размещается на девяти дубах. Черниговские мужички из былины Трофима Рябинина дают богатырю более художественное описание предстоящего ему пути:

Прямоезжая дорожка заколодела,
Заколодела дорожка, замуравела,
А й по той ли по дорожке прямоезжою
Да й пехотою никто да не прохаживал,
На добром кони никто да не проезживал:
Как у той ли-то у Грязи-то у Черноей,
Да у той ли у березы у покляпыя,
Да у той ли речки у Смородины,
У того креста у Левонидова,
Сиди Соловей-разбойник во сыром дубу,
Сиди Соловей-разбойник Одихмантьев сын.^{258}

А Гаврила Крюков делит опасности по пути к Киеву на три препятствия — три «заставушки»:

Заросла-то прямоезжая дорожка равно тридцеть лет,
Заросла-то она лесым темным жа;
А как есть ей три заставушки великия:
А как перьва-та застава — лесы темныя,
А втора-то застава — грези черныя,
А как третья-та застава есть ведь реченька Смородинка,
А у той у речки есть калинов мост;
А тут есть-то, тут Соловьюшко живет Рохманьёвич.^{259}