Зато из источников ясно следует, что в том же XVI веке Илья был весьма популярен в западнорусских землях Речи Посполитой (бывшего Великого княжества Литовского), популярен настолько, что и в Киеве, и в Вильно, и в Орше о нем рассказывали всякие «басни» (пользуясь определением Лассоты), а его образ, даже при упоминании вскользь, вызывал вполне определенные ассоциации у людей, принадлежавших к разным общественным слоям. При этом звали нашего героя здесь не Ильей Муромцем, а каким-то Муравленином-Моровлином.
В любом случае выходит, что первое упоминание Ильи в источниках, происходящих с территории Восточной Европы, относится лишь к последней четверти XVI века. К счастью, эта информация может быть дополнена сообщениями, сохранившимися в западноевропейских памятниках и несколько меняющими сложившуюся картину. К ним мы сейчас и обратимся.
Глава пятая
КОРОЛЬ РУСИ И ЯРЛ ГРЕЦИИ
— Напротив того, — отдолбил он совершенно ясно, — я положительно утверждаю, что и Добрыня, и Илья Муромец — всё это были не более как сподвижники датчанина Канута!
— Но Владимир Красное Солнышко?
— Он-то самый Канут и есть!
В группе раздался общий вздох.
Западноевропейский литературный материал убедительно свидетельствует, что уже в XII веке — и это самое позднее! — сказания о нашем Илье были широко распространены и довольно популярны.
Так, в произведениях немецкого героического эпоса неоднократно встречается имя могучего Илиаса Русского. Древнейшее упоминание о нем содержится в верхненемецкой поэме «Ортнит», записанной в 1220–1230-х годах на основе устных сказаний, бытовавших в Германии в течение нескольких веков. Главный герой поэмы — молодой король Ортнит — в некие стародавние времена правил в христианском королевстве Ломбардском. А «король» Илиас Русский (поэма называет его: «король Илиас», «король из Руси», «король из дикой Руси») — это дядя Ортнита по материнской линии. Еще раз оговорим, что «Ортнит» — не хроника, а поэма, литературное произведение. Содержание его вкратце таково.
У Ортнита — могущественного короля и человека богатырского сложения, обладающего силой двенадцати человек, как водится, не устроена личная жизнь. Приближенные советуют королю жениться, чтобы его подданные, наконец, обрели королеву. И вот Ортнит решается и просит назойливых советчиков подобрать ему подходящую партию. Как и в русских былинах, найти пару королю оказывается непросто. Все потенциальные невесты — королевские дочки — или кажутся недостаточно знатными, или их владения находятся в зависимости от Ортнита. После пяти дней раздумий подходящий вариант как будто нашелся — дочь сирийского короля Махореля, красавица Сидрат (другой вариант: Либгарт). О ней подумал дядя Ортнита — тот самый Илиас Русский, Ilias (варианты: Eligas, Elias) von Riuzen (варианты: Reuzzen, Reuzen, Reuschen), самый близкий к Ортниту человек, первый его помощник во всех делах. Правда, он сразу же принялся отговаривать племянника от искательства руки дочери сирийского владыки: язычник Махорель ни за кого не хочет отдать свою дочку, он испытывает к ней противоестественную страсть и только и ждет, когда умрет его жена — мать принцессы, чтобы сочетаться с дочерью браком. Уже 72 жениха являлись свататься в Судерс (Тир, столицу Сирии?), и всех их ждала печальная участь — 72 головы торчат на зубцах неприступного Монтебура (или Монтабура) — замка Махореля. Но все уговоры напрасны — настолько Ортнит увлекся идеей добиться недоступной принцессы. Делать нечего — Илиасу остается только обещать племяннику помощь — он обязуется привести для захвата Судерса пять тысяч рыцарей. Дяде удается удержать Ортнита от порыва выступить в поход немедленно. «Я хочу (пойти) на Русь, — заявляет Илиас, — прошел уже почти год с тех пор, как я был дома. Я бы с радостью увидел свой дом, свою жену, а также своих детей. Я должен увидеть тех воинов, которых тебе пообещал».{360} Остальные вассалы также обещают принять участие в походе со всеми имеющимися у них силами. Начало похода намечено на май.