Илья уже разгорячился и не на шутку забеспокоился. То, о чём он только смутно догадывался и боялся произнести вслух, теперь было произнесено.
- В этом нет противоречия, - отвечал священник, - если ты сам страдаешь ещё больше других. Если ты мучаешься и подвергаешься опасностям, если ты борешься против своей плоти, и люди видят это, они идут за тобой, как за примером. Когда Христос учил любви, за ним шли сотни людей, когда он погиб, за ним, страдающим и измученным пошли тысячи и десятки тысяч. Страданием спасаешь больше, чем любовью. Ты уже пошёл по этому пути, Илья, когда по совету Святогора истязал себя. Так и не останавливайся, следуй и впредь этой дорогой.
Услышанные от священника слова опечалили Илью и заставили его серьёзно задуматься. Долго он находился в таком тревожном раздумье, плохо спал, кусал губы в кровь и никак не хотел поверить словам отца Феодосия. Ни о чём другом Илья не хотел думать, и как бы и не замечал, как весна всё больше вступает в свои права. Почти не заметил, как однажды в Борский прибыли богатыри с Владимирской заставы. Они отправлялись в поход на Соловья-разбойника и просили помощи. Князь Глеб согласился им помочь и распорядился выделить из муромского ополчения две сотни бойцов для с борьбы с окаянными разбойниками.
Глава 8.
Соловей-разбойник.
На Владимирской заставе тогда воеводой был старый богатырь - Потамий Хромой. Он был самого простого происхождения, из Людина конца Новгорода. Когда Новгород крестили, Потамий был ещё совсем молод. Крестился он не сразу, но затем примкнул к богатырям, стал сотником в дружине Василия Буслаева и однажды даже спас ему жизнь. За долгие 20 лет с тех пор судьба то поднимала его вверх, то снова сбрасывала вниз, то наделяла большой властью в Новгороде, то мотала по каким-нибудь далёким заставам. И так, пока не скончался богатырский воевода Святослав Вольга. Новым богатырским воеводой стал Микула Селянинович - человек, который в дружине Василия Буслаева не состоял. В силу этого многие богатыри и священники воспротивились воле князя и архиепископа, желая видеть на месте воеводы Потамия или какого другого старого богатыря. Именно поэтому новгородский князь Ярослав отослал Хромого с новгородский земли на Владимирскую заставу. Это было одновременно и ссылкой и почётом, поскольку Владимирская застава поначалу была личным владением Ярослава. И всё же теперь застава находилась на ростовской земле, которая с тех пор, как Ярослав ушёл из Ростова в Новгород, принадлежала его брату - Борису, внуку византийского императора, единоутробному брату Глеба. Таким образом в ссылке Потамия был и политический мотив.
Теперь до воеводы заставы дошёл слух, что Соловей-разбойник совсем распоясался, собрал из всякого сброда целую рать, объединил под своей властью простых разбойников, изгоев-чародеев и даже упырей и готовит теперь самое настоящее восстание против христианской веры на черниговской и муромской земле. Потамий не верил в то, что Соловей смог собрать какое-то войско, но, как и все богатыри, искренне ненавидел этого разбойника. Соловей начал свои грабежи больше 20-ти лет назад и тех пор оставался неуловимым. Но неуловим он был больше всего потому, что всегда имел лишь небольшой разбойничий отряд, который мог легко спрятаться. Их вождь имел много старых друзей в чародейском и языческом мире, которые его покрывали. Теперь же Соловей, видимо, возгордился своей неуловимостью, а слава о его бесчинствах сделала его настоящим антихристом, и теперь разбойник решил, видимо, начать блефовать, убеждая всех, что у него есть целое войско и будто бы он собирается поднять восстание. Потамий вызвал к себе молодого богатыря Семёна, дал ему три сотни витязей и отправил усмирять злодеев. Семён же не был так уверен в своих силах и, чтобы подстраховаться, отправился к князю Глебу в Борский просить у него помощи. Так дружина Семёна увеличилась до пяти сотен, к нему примкнули две сотни муромцев, возглавляемых боярином Хельги. Встретились они уже где-то в апреле, в это время разбойники разорили уже несколько сёл, и слух об этом разошёлся по всей окрестности. Хельги и Семён были совсем не похожи друг на друга. Один высокий, рыжеволосый голубоглазый скандинав, другой кареглазый, волосы тёмно-русые. Скандинавы все были высокие, но худощавые, Семён же был крепок телом, хоть и не высок.
- Ваш воевода действительно верит, что у этого пса есть какое-то войско? - спрашивал в дороге весёлый Хельги.
- В это никто не верит, - отвечал хмурый Семён, - но от Соловья можно ожидать всё, что угодно, он же сын Вахрамея.
- Вахрамея нет уже 20 лет, а вы всё боитесь его.
- Ты даже не представляешь, какие тёмные силы были на службе у Вахрамея. Его союзником был сам Кощей Бессмертный.
- И где же теперь этот бессмертный? - с улыбкой спрашивал Хельги.
- Убит богатырями, как и Вахрамей.
- Вечно такая беда с бессмертными. Ну вот, убили того, убьём и этого.
Вскоре витязи расположились на привал. Кто отправился на охоту, кто стал разжигать костёр. Хельги как командир остался у костра. Вскоре его люди пришли с добычей. Возлюбленный старшины - Полюд радостный спустился с коня, в руках он держал убитого фазана.
- Ай да молодец, - поднялся с земли навстречу ему Хельги, обнял и поцеловал в щёку. Богатыри как-то смущённо посмотрели на это, и в их числе старшина Семён. Хельги заметил это, и, рассмеявшись, по-дружески толкнул его в плечо.
- В чём дело, старшина? Смущают наши ласки? Не хочешь себе найти возлюбленного мальчика? Красивого, безбородого, молодого. Только подумай, жизнь коротка, так и умрёшь, не познав настоящей любви.
- Для меня настоящая любовь - это любовь к Богу, а то, что ты называешь любовью, мы называем грехом.
- Нет более скучной пытки, чем отправиться в военный поход с христианами, - молвил Хельги, усаживаясь на своё прежнее место под дерево. Здесь рядом его ждал уже Полюд, их плечи и бёдра соприкасались, и было видно, что обоим это приятно. Вместе друзья принялись ощипывать фазана и готовить его к обеду.
- Странно всё это, - говорил Семён меж своих, - князь Глеб - потомок ромейских императоров, не нашёл для битвы с Соловьём двух сотен добрых христиан и отправил с нами язычников.
- Ничего страшного, - отвечали своему старшине богатыри, - князь просто бережёт христиан, а язычников ему не жаль.
- Может и так, да благословит его Господь.
В глазах богатырей больше всех детей князя Владимира самыми почётными считались два его сына - Борис и Глеб. Оба рождены от одной матери - гречанки Анны из род византийских императоров. С точки зрения христианства эти двоя имели больше прав на верховную власть после смерти Владимира, особенно старший - Борис. Но по языческому закону старший сын в роду наследовал власть отца, а таким был Святополк, после него шёл Ярослав - князь новгородский, так как Изяслав Полоцкий давно уже отделился от своего отца и потерял право на наследство.
Прошло совсем немного времени, и витязи уже утолили свой голод тем, что взяли с собой и тем, что добыли на охоте. Теперь на них напала послеобеденная лень, и с полными животами богатыри и ополченцы разлеглись в тени могучих дубов. Некоторые даже задремали, не давали себе расслабиться только караульные. Полюд тоже почувствовал, как рядом с другом им овладевает сон. Юный муромец полностью доверял Хельги и мог позволить себе даже заснуть в полном опасностей лесу, если друг был рядом. Но не успел Полюд увидеть свой первый сон, как пробудился от тревожного крика. Вокруг все суетились и быстро поднимались на ноги, обезумевшие кони и лошади проносились меж деревьев.
- Караул! - кричал дозорные.
- Чёрт их побери, - выругался Хельги, поднимая копьё и щит. Полюд только собирался встать, но тут чуть выше его головы в дерево воткнулась стрела.
- Надень шлем, - тревожно скомандовал старшина. Уговаривать Полюда не пришлось. Он спешно подобрал оружие и защиту, а когда поднялся на ноги, то увидел вдали очертания врага. Какие-то люди, одетые в мешковатую ткань без рукавов, с копьями в руках и черепами животных вместо шлемов. Неужели разбойники? На большой скорости к Хельги подъехал всадник. Под шлемом уже с трудом узнавался старшина Семён.
- Строй своих людей, Хельги, - молвил он, - круговая оборона! Их слишком много, мы окружены.