– Андрей?
– Он самый.
– А что он? Он ничего теперь не может. Я теперь, вроде как, его враг. Преступник.
– И ты думаешь, он предаст тебя за долг?
– Нет, знаю, что нет. Но я не хочу заставлять его делать выбор между человеком, который невзаимен, и своей целью. Посмотрим.
– В любом случае, капитан в запасе лишним не будет, когда идешь против закона.
Повисла тишина.
– Знаешь, – вдруг сказала Аня, откладывая отремонтированный пиджак, – Я врезала его папаше. Когда нас везли в полицию. Он головой о стену приложился и долго потом был без сознания.
– Я и не сомневался, что это твоих рук дело. Знаешь, Анечка, ты самая взбалмошная дамочка на моей памяти. Знаешь, о чем я подумал? Твои картины будут дорого стоить, после всей этой истории. Люди любят скандалы.
– Точно. Продадим их и уедем. Далеко.
Виктор прижал сомкнутые в замок руки к лицу. Он поднял много шуму и недовольства с произошедшего, но, вопреки своим же ожиданиям, был спокоен. Просто чуть больше сложностей, просто еще один обитатель магазина. На душе почему-то теплело от мысли, что эти двое теперь и вправду жители его старинного и холодного дома.
– Вить... – снова прерывала тишину девушка.
– Да?
– Ты же позаботишься об Илюше? – лицо ее при этом выражало такую легкую беззаботность, что сложно было представить, что за улыбкой может быть что-то кроме.
– К чему ты это? – настороженно смотрел на ее улыбку старьевщик. Его уже было не провести этим.
– Просто, – поведя плечами, она посмотрела за окно. – Никогда не знаешь, что будет дальше. Я бы не хотела, чтобы все это было зря. Он только обрел дом.
Виктор молчал.
– Ну так что? Ты же не бросишь мальчика? Я знаю, ты не охоч до детей, но он хороший, честно, он...
– Да катись ты, – мужчина встал с кресла и, так и не ответив на вопрос Анны, поднялся наверх. Анна же почувствовала необыкновенное счастье и облегчение. Она умела понимать его без слов, и прямо сейчас Виктор сказал «не брошу». Этого было достаточно.
Мальчика старьевщик застал за разглядыванием большого аквариума в его кабинете. Кабинет Виктора был самым красивым местом в доме, не считая, конечно, магазина снизу. Темно-синие обои с золотыми ромбами, светлая мебель, кожаное кресло, большое окно за ним с темными тяжелыми шторами. Но самым прекрасным был большой и старый отцовский аквариум с низом из темного дуба. За толстыми стеклянными стенами плавали разные рыбки. Сейчас там было несколько золотых и еще какая-то мелочь. Внутри было полно всяких фигурок, растений и блескучих камушков. Наш герой не питал слабости к такого рода вещам, но просто продать не мог, бережно храня память об отце, а бросить такую редкость и красоту пустовать было бы варварством.
– Нравится? – мальчик вздрогнул, он не заметил, как мужчина вошел. Он выглядел взволнованно и напугано, но намного тише, чем (по мнению Виктора) должен был.
– Д-да, мистер. Очень нравится. Как такая рыба называется?
– Carassius auratus, по-простому — золотая рыбка. Видишь, ее чешуя будто из монет? Потому и золотая, – мужчина вспоминал слова отца, которые когда-то слышал сам. Он присел позади мальчишки на корточки и тоже стал смотреть на рыб. – Хочешь покормить?
– Конечно, сэр!
– Так, – старьевщик хмуро посмотрел на парнишку, – давай условимся, раз уж мы теперь живем вместе. Никаких «сэр» и «мистер», я тебя умоляю, зови меня Виктором или же Витей. Дядей. Я тебе не какой-нибудь чиновник, лобызаться предо мной.
Мальчик покивал. Он не боялся мужчину, но переживал некое трепетное чувство, которые всегда переживают дети, когда в их жизнь вступает кто-то новый.
– Понял. Рыбки?
Мужчина улыбнулся невозмутимости его нового постояльца и выудил из шкафа корм. Он насыпал в мальчишеские руки нужную порцию и помог ребенку дотянуться до крышки. Правда, просто поднять его он не мог – хотя Илья и восстановился почти полностью, лишний раз сдавливать хрупкую грудную клетку не стоило.
– Идем, зоолог, знакомиться будем.
– А как знакомятся?
– Разговаривают.
– Только если Вы...
– «Ты».
– Только если ты не будешь занудой.
– Это тебе Аня обо мне наговорила, – утвердительно сказал мужчина.
– Нет!
– Точно она. Господи, она и ребенка себе под стать нашла!
***
Дни проходили незаметно. Мужчина быстро погрузился в суету, оживившую дом. Он сам себя не узнавал и переживал бы об этом пожалуй вечность, вот только, сложно думать о «нормалях», живя с преступницей и краденым ребенком. Ребенок же, кстати, казался совершенно нетронутым происходящим, и Анечка от того все больше считала себя спасительницей, но однажды Виктор услышал, как мальчик плачет в ванной. Он не стал говорить этого ни девушке, ни доканывать самого ребенка своей «помощью». Как-то он завел разговор об этом, но Илья был не готов. Разговор не завязался и вскоре вовсе сошел на нет. Виктор был еще слишком далек от малыша для таких важных и откровенных разговоров. Зато он точно уже знал, что мальчик души не чаял в Анечке, которую, хоть и не называл мамой, давно таковой считал.