– Здравствуйте. Ищите что-то?
– Ах-ах, молодой человек, не торопите меня!
«Когда я ее поторопить-то успел?» – про себя подумал старьевщик, но покорно молчал. Дамочка разглядывала разного рода вещицы, то кидаясь к стойке со статуэтками, то к сервизам, то к книгам и то и дело охая. Ее муж в это время подошел к кассе и облокотился на нее, ища беседы с хозяином магазина. Он увидел на подлокотнике кресла сегодняшний выпуск газеты и гаденько посмеялся.
– Ну-с, мсье, и как вам такие новости? – покупатель потыкал своим пальцем в сторону газетенки.
– Что вы имеете в виду? – Виктор еще не успел как следует начать чтение.
– О, так вы еще не знаете? Да вы, милочек, совсем недалекий, стало быть, - мужчина посмеялся и тут же удалился к жене, не дав Виктору возмутиться на такое хамское поведение. Старьевщик же последовал за парочкой. Настроение его резко ухудшилось, газету он оставил на потом.
– Вовсе не обязательно хватать то, что не собираетесь брать, – мужчина забрал из рук женщины хрустальный вазончик, который та начала ковырять. Каким образом порча вещи помогла бы ей проверить подлинность хрусталя — неизвестно, но да среди покупателей каждый второй страдал чем-то таким, приходилось быть строгим, чтобы те не перепортили весь товар. Дамочка вздернула нос и наугад ткнула куда-то на стойку.
– Сколько эта?
– Пять сотен, мисс.
– За что, за это?! – она все же удосужилась посмотреть на бронзовую чашу, о которой спросила. – Да это же грабеж! Любой мужик такое с куска железа выкует, это обман!
– Вот и идите к своим мужикам и заказывайте у них «антиквариат», ваши друзья, такие же невежды, ничего и не заметят, – Виктор поморщил нос и аккуратным жестом отодвинул женщину от прилавка. Обычно он был почтителен со своими гостями и даже самому беспутному что-то да продавал, однако поведение, затронувшее уже и его самого, глубоко возмутило мужчину, потому он не очень-то горел желанием обслуживать этих людей.
Дамочка что-то еще провизжала, пока ее спутник ее успокаивающе гладил по локтю и приговаривал, что они, в общем-то, и не собирались ничего брать в таком никчемном магазине. Дама обращалась к мужу, скорее желая задеть Виктора:
– Да точно тебе говорю, правда это! Ты посмотри на его лицо, да он и сам кого хочешь похитит! И куда только полиция смотрит?!
Старьевщик весь пошел гневными красными пятнами и наорал на «клиентов», те сразу скрылись за дверью. Ярость клокотала в горле прежде рассудительного человека. «Достали. Достали. Всех прибью, Бога не побоюсь! – со злости Виктор и вправду уже был готов загрызть чью-нибудь глотку. – Мало мне полиции, шастают туда-сюда, да злоязыких, так они теперь поглазеть приходят! Газета..!». Мужчина быстро подошел к кресло и пролистал свежую прессу. И тут же упал обратно в кресло. На второй же странице была статья о «барахолке «Воронцово», что на Вязанской и ее хозяине — бесчестном покрывателе воров и убийц». Читать ее не было ни сил, ни желания. Мужчина бессильно сжимал зубы и рычал в прижатую к лицу ладонь. Полиция не должна была оглашать эту историю. Идет расследование. Никаких улик против него. И тут — обличительная статья! Да ему точно теперь конец! И ему, и магазину, и Анне с пацаном тоже.
Мужчина еще немного посидел, перевел дыхание и пошел к двери магазина. Там уже кто-то планировал зайти, но Воронцов запер дверь прямо перед носом человека и опустил тяжелые шторы. Следом он сразу же поднялся наверх. В комнате без окон спал Илья, рядом с ним сидела девушка и делала какие-то наброски. Она удивленно посмотрела на должного сейчас работать мужчину, еще более удивленно охнула, когда он схватил художницу за руку и выволок ее в коридор. Та не сопротивлялась, но понимала, что сейчас будет. Закрыв дверь, Аня вырвала руку из болезненной хватки и вызывающе посмотрела на барахольщика. Тот отдал ей газету.
– Вторая страница. Читай. Вслух.
– Так, «пишу к вам с просьбой придать огласке историю о барахолке «Воронцово», что на Вязанской, и ее хозяине — бесчестном покрывателе воров и убийц...» – Анна вздрогнула и посмотрела на Виктора. Тот кивнул ей, чтобы она продолжала. Она сглотнула и отвела мужчину в другую комнату, где уже продолжила. – «Поскольку, всем нам известно, полиция часто бездействует и закрывает глаза на откровенно ужасные поступки, мы, добропорядочные граждане, обязаны реагировать и выполнять свой гражданский долг сами, а потому спешу рассказать историю, что узнал я недавно. На днях ко мне зашел мой давний приятель, Гончаров Федор Николаевич, человек ответственный и добропорядочный. И он поведал такое, что повергло меня в ужас. Недавно его сын попал в беду: некая преступница избила ребенка за часы, которые тот относил по просьбе отца заказчику. Мальчик был очень плох и находился в лазарете под постоянным наблюдением врача, в то время от нервов захворала его мать. И когда Федор навещал своего сына в больнице, на несчастного отца напала та безумная, что избила его ребенка. Его самого же, несчастного и невинного человека, несправедливо обвинили черт знает в чем, пока преступница разгуливала на свободе! А когда он смог доказать свою правоту и вернуться домой, обнаружил, что любимая жена мертва, а сына похитила та самая бешеная. Полиция, однако, молчит и не делает совершенно ничего, хотя всем известно, что подозреваемая имела тесную связь...» – тут «подозреваемая» залилась краской, – кхм, «...тесную связь с Воронцовым, владеющим магазином старинных вещей (многим из нас известен этот магазин). Тогда я провел собственное расследование и выяснил, что он скрывает преступницу с украденным мальчиком у себя, о чем говорят множественные свидетели, и даже идет речь, будто бы они в сговоре с капитаном Горлинским. Посему, просим граждан быть внимательными и помочь несчастному, убитому горем отцу: всех, кто может свидетельствовать против Воронцова, просим обратиться в ближайший полицейский участок. Будьте бдительны и если увидите преступницу или сына моего друга, немедленно вызовите полицию! За фото-доказательства преступления объявляется награда в три сотни золотых. Ниже будут даны приметы разыскиваемых...» Тут дальше описание меня и Илюши, а снизу... «с уважением и надеждой на отзывчивость, ваш покорный слуга, Астафьев Григорий Владимирович». Боже мой, Витенька, что это все...