Мальчик потупился совсем и долго молчал. Старьевщик не торопил его.
– Дядя, мне страшно...
– Я знаю...
– Ты неправильно тогда ей сказал. Ты же имел в виду, что я не хочу быть тут, да? Очень хочу. Я... – тут он впервые всхлипнул за это время при ком-то, – я впервые был счастлив эти дни. Но знаешь, дядь, мой папа, он не был таким. Он устал, он устал, я думаю, он просто не выдержал...
– Тебе жаль отца?
– Я люблю его. Я не хочу умирать, а с ним я точно пропаду, но я люблю его... – он совсем тихо шептал последние слова.
Виктор не знал, как поддержать мальчика. Его отец, выходит, был хорошим? Когда-то. Мальчик любит его. Все еще. Мужчина понимал произошедшее. Гончаров сломался. Как ломаются многие, особенно — бедняки. Он сошел с ума? Он хотел со злости прикончить собственного сына или...?
– Дядя, я, – Илья сжал руку мужчины, на нее капнуло несколько слез, – я знаю, я думаю, папа просто не хотел, чтобы я мучился...
Это была такая сложная тема. Взрослые не выдерживают подобного, а он, совсем юный, прежде даже никому не говорил о происходящих с ним думах. Старьевщик сжал зубы и прижался лбом к детской груди.
– Понимаю. Я понимаю, Илья. Ты молодец.
– Дядя, мне страшно...
– Мне тоже.
Мальчик крепко прижал к себе голову дяди и захныкал. Тот тоже плакал, беззвучно и без движений. Он сгреб мальчика и крепко, до боли в ноющих ребрах, сжал его. Отступать некуда. Сейчас судьба этого маленького человека в их руках. Они должны спасти его из той черноты, в которой он погряз, пусть за спиной и были ошибки, все это — не повод сдаваться. Осталось только дождаться девушку и бежать, бежать...!
***
Наспех были собраны вещи, самое ценное, что можно было быстро унести с собой. Отдельно мужчина упаковал картины Анны, все, которые нашел. Их выходило очень и очень много, потому мужчина, спрятав мальчика в шкафу и наказав не высовываться, вызвал машину с прицепом и отправил это все почтой на имя сестры. Посылок вышло несколько и очень тяжелых, но за сохранность работ юной художницы Виктор спокойно отдал всю требуемую сумму. Вернувшись, он схватил мальчика и потащил в ванну.
– Нам нужно найти Аню и уезжать сейчас же. Поедем во Францию, к счастью, преступных рейсов также много, как и преступников. Хочешь во Францию?
– Не знаю, я никогда ничего о ней не слышал.
– Точно, ты еще многого не знаешь. Ну ничего. Сам все увидишь. Сейчас нам нужно сделаться не слишком узнаваемыми, не то, если завидят меня со светловолосым пропавшим пацаном, нас тут же схватят. Да и вообще, меня с ребенком...
Наспех мальчика покрасили каким-то бутыльком в черный цвет. Тот, правда, не был слишком стоек, и сразу же вымылся до серого, но этого было достаточно. Себе Виктор нарисовал кое-как усы, выходило не очень правдоподобно вблизи, но прохожие ничего не должны были ничего заподозрить. На ребенка нацепили очки и детские туфли с платформой, которые нашлись среди магазинного хлама (они немного жали Илье, но он не сказал), с мужчины же очки были сняты, как и привычный для улиц плащ (Виктор носил его даже в жару), а взамен его одежде был найден малиновый костюм, который когда-то подарила Анна. Воронцову в голову не могло прийти, при каких обстоятельствах он бы надел это безобразие, но сейчас он нашел его даже симпатичным. Он заранее надел на палец кольцо, в карман убрал такое же для Анны – супружеская пара с ребенком не должна была вызвать подозрений, также нашелся для Ани и парик. Правда, уже не в магазине, а у Ани в вещах. Виктор немного (или даже много) удивился, но сразу же убрал его под пиджак. Тот теперь немного топорщился.
Снизу раздался стук такой силы, что задребезжали стекла. Оба сразу вскинулись, переглянулись и сбежали к заднему входу. Там уже стояла сумка.
– Полиция! Откройте, иначе мы будем вынуждены выбить дверь!
– Ну все, малыш. Пути назад нет, – Виктор нерешительно вздохнул и непривычным для себя жестом коснулся губами серой макушки мальчика, нахлобучил на нее кепку. – Идем.
Илья все время молчал, сейчас тоже только кивнул и крепко сжал руку Воронцова. Они быстро и бесшумно выскользнули на задний двор.
Оба мужчины, большой и маленький, пробрались в неухоженный сад и направились к забору, через который собирались перемахнуть. Ворнцов поставил на землю сумку и выглянул на улицу. Полицейских с этой стороны не было — не очень-то они и старались. Он взял мальчика на руки.
– Сейчас я тебя посажу на забор, спрыгнешь с него и...
Тут кусты рядом с ними зашевелились. Виктор быстро поставил ребенка и загородил собой, из-под пиджака он достал нож и направил на шум. Беглецы замерли, казалось, даже не дышали.