Они кружили над ним. Он всё ещё сидел, скорчившись в своём плотике, как и несколько часов назад. Снова взлетела красная ракета, засияла, прочертила за собой дымный след и, угасая, понеслась вниз.
«Если б мы могли с ним поговорить или сбросить ему что-нибудь, например, пакет с продовольствием или ещё что-нибудь! Бедный парень!»
Макса почти не было видно, только его жёлтый плотик едва виднелся на поверхности. Потом они увидели ещё одно светлое мечущееся пятно.
«Он машет нам своим жёлтым шейным платком!»- понял Хенн- «Вот как неожиданно может пригодиться самая простая вещь, которая есть у каждого истребителя. Если б не платок, мы бы точно его потеряли из вида.»
«Нам надо возвращаться, иначе станет слишком поздно, Петер. Давай помашем ему крыльями, чтоб он понял, что завтра мы прилетим за ним»- ответил Зиги.
Оба сделали ещё пару кругов. Хенн выстрелил зелёной ракетой.
«Зелёный- цвет надежды, Макс, мы вытащим тебя.»
Ракета упала в воду недалеко от плотика. Тогда оба самолёта легли на обратный курс. Через полчаса они приземлились в Трапани.
«Ну что, вы его нашли, он всё ещё плавает?»- спросил «старик».
«Да, но его немного снесло. Теперь он примерно тут…»-ответил Хенн, указывая на карте место.
«В сторону Туниса?»- спросил Херберт.
«Да, примерно на 10 километров за час.»
«Чёрт возьми! Вот дерьмо… С каждой минутой промедления он всё ближе к плену. Там же всё кишит вражескими катерами.»
Херберт метался вперёд-назад.
«Ничего не поделаешь, ребята, поехали домой»- произнёс «старик».
«Вам удалось договориться о чём-нибудь, херр майор?»- спросил Хенн.
«Ни о чём! Итальяшки ждут команды от командования своего Корпуса. Я поговорил с командующим истребительной авиацией, тот обещал надавить на них. Завтра мы позвоним им ещё раз!»
Три Кубельвагена с пилотами направились в палаточный городок, разбитый вблизи оливковой рощи. Петер и Зиги молча сидели рядом.
«Интересно, что сейчас делает Макс…»- проговорил Зиги.
«Глупый вопрос- конечно, плавает. Я бы не хотел быть в его шкуре. Самое страшное- это жажда. Чёрт, мы должны во что бы то ни стало завтра его вытащить!»…….
И Макс плавал и плавал на своём надувном плоту, три дня и две ночи. Товарищи бегали то к Понтию, то к Пилату, орали в телефонные трубки, торчали в штабах, немецких и итальянских и наконец добились своего: они плучили гидросамолёт Савойя.
Перед стартом спасательной операции Гюнтер произнёс:
«Прикрывать эту картонку будет один шварм. Я сам поведу заднюю пару. Если итальяшки хоть на волосок отклонятся от курса, я расстреляю их и отправлю купаться к Максу.»
На третий день их шварм кружил над водным аэродромом и ждал, когда взлетит гидросамолёт. Потом они сомкнули строй и полетели следом, прикрывая его. В эфире царило молчание. Все глаза следили за стрелками компасов. Курс был точен. Впереди летели Петер и Зиги. Наконец они достигли нужного места и начали кружить.
«Чёрт, он больше не стреляет, где же он?»-проговорил Хенн.
«Ищем, ребята, ищем…»- успокаивал Гюнтер.
Они искали желтое пятно на водной поверхности и не находили.
«Поищем немного южнее, ночью был сильный ветер…»-начал Зиги.
«Нашёл!!!»- вдруг заорал Хенн по радио.
«Где?!!»
«Слева, жёлтое пятно, надувной плотик!»
Гюнтер, не отходивший от Савойи ни на метр, указал ей вниз. Савойя приводнилась, замедлила ход и подошла к плотику, пропустив его между своими поплавками. Потом они втащили что-то внутрь. Шварм кружил сверху, Савойя снова взлетела.
«Слава Богу, получилось!»
Через час все стояли у его постели в лазарете. Он не мог говорить. Врач сказал, что они могут находиться с ним не более пяти минут. Его руки, лицо, плечи были синими, розовыми, фиолетовыми от морской воды. Он открыл глаза и попытался улыбнуться. Они стояли вокруг и молчали. Сестра наложила ему первые повязки и он тихо застонал. Потом ему сделали укол и он попытался заговорить:
«Там… были… катера. Я… не… стрелял. Не хотел… сдохнуть… в… плену!… Никогда больше… над… водой. Никогда… больше… Никогда!»
«Всё уже в порядке, Макс», произнёс Гюнтер. «Теперь просто поспи, ты очень нужен нам, нужен, как никто другой!»
Но Макс больше не проснулся. Через некоторое время он умер.
* * *У американцев было всё- в то время как у немцев в их воздушных частях почти ничего. За первые дни в Трапани приземлились три группы, общим числом примерно в 70 машин. Через три дня в этих группах насчитывалась лишь горстка исправных и готовых к вылету стодевятых. Поле в Трапани было уже давно перепахано ковровыми бомбардировками четырёхмоторных бомбардировщиков. Некоторые воронки, которые находились на взлётно-посадочной полосе, были засыпаны и при помощи всяких уловок и хитростей полосой ещё можно было пользоваться. Взлетать и садиться можно было только по зигзагу. При этом лётчик должен был владеть машиной в совершенстве.