Американские танки Шерман после высадки на южном побережье уже достигли Палермо. Западная часть острова в тактическом плане «зависла в воздухе».
И вот в один прекрасный день они снова прилетели- примерно 500 бомбардировщиков и 200 истребителей прикрытия. Из Трапани навстречу им стартовала группа из четырёх машин: майор, адьютант группы, Хенн и Херберт. Они находились в своих 109 на высоте 8000 метров, когда подошёл вражеский строй. Лайтнинги и Куртиссы, рыскавшие под ними, тщетно искали немцев. Экипажи бомбардировщиков распевали в своих машинах «Лили Марлен», открывая бомболюки. Они разнесли аэродром Траппани вдребезги и гиганский дымовой гриб над полем стоял ещё потом многие часы. Потом они, не нарушая строя, сделали левый разворот и отправились восвояси. Для немцев шутки кончились- полоса их аэродрома стала абсолютно непригодной для посадки. В этом у них не было ни малейших сомнений.
«Ну что, Хенн, попробуем атаковать?»- внезапно сказал Херберт.
«Давай»- ответил Хенн и подошёл к нему ближе.
Они уже были вдвоём, майор и адьютант уже где-то выбирали себе другие цели. Замыкающая вражеская группа примерно из 120 самолётов как раз пролетала над побережьем острова Мариттимо курсом на Африку на высоте 5000 метров. Два пилота, приближающихся к врагу сзади, явно были оптимистами. У них оставалось бензина примерно на полчаса полёта, их аэродром был уничтожен и они летели над водой в 50 километрах от Сицилии за идущими домой бомбардировщиками. Стрелки бомберов открыли по ним огонь ещё с расстояния в 2000 метров.
«Я беру левого крайнего, а ты угробишь правого!»- скамандовал хауптманн.
«Viktor!»-ответил Хенн-«Понял.»
Но ни у стодевятых, ни у бомберов ничего не получилось. Но они хотя бы попытались атаковать: два Мессершмитта против 120 Боингов! Но теперь пора было подумать о посадке. Хенн нажал кнопку передатчика и сказал:
«У меня горит красня лампа. Топлива только минут на десять. Куда будем садиться?»
«Не переживай! Если эта лампочка тебе мешает, просто закрой её пальцем. Мы сядем на запасном аэродроме «Дора».»
«Хорошо.»
Хенн попытался отыскать на карте место назначения. Где эта «Дора»? Ага, вот она- Салеми, между Марсалой и Трапани.
Скоро они увидели под собой пшеничное жёлтое поле, заваленное неубранной после сбора урожая соломой. На нём был выложен посадочный знак. Ни одного человека не было видно. Никто не стрелял зелёными ракетами, давая «добро» на посадку. Кто там внизу- американцы или ещё немцы? Ни один из пилотов этого не знал. Но надо было садиться. Рано или поздно всем приходится спускаться- ещё никто не остался наверху. Хенн выпустил шасси, опустил закрылки наполовину для снижения скорости и начал заходить на посадку.
«Не более 450 метров для пробега»-прикинул он. «В Германии любая полоса короче 800 метров считается непригодной для посадки стодевятого.»
Ему оставалось только усмехнуться про себя:
«Если тебе не удастся посадить свой тарантас на самом краю поля и сразу же начать притормаживать, то ты со стопроцентной гарантией разобьёшься об берег той речушки.»
«Садись точно на посадочный знак!»
«Посмотрим, что из этого получится!»-ответил Хенн, а про себя подумал:
«Надо полностью сконцентрироваться. Не смотреть на красную лампочку. Первый же заход на посадку должен получиться- на второй возможно просто не хватит бензина.»
— Аккуратнее, я сказал!
«Если б он только мог заткнуться…»-подумал Хенн-«Я знаю не хуже его, что эта игра может стоить головы. Скапотировавший 109 — это как правило сломанная шея пилота.»
Жёлтое поле неслось навстречу. Он надавил на педаль и придал машине небольшое скольжение, чтобы погасить лишнюю скорость.
«По идее надо садиться на скорости 180, иначе свалишься.»
Однако сейчас он летел на 165, продолжая ровно держаться в воздухе.
«Как нас всех, оказывается, обманывали в лётной школе, рассказывая про параметры безопасности полётов.»
Внезапно Хенн успокоился. Посадочный крест прыгнул ему под колёса. 109 подскочил, начал было заваливаться, но потом колёса покатились по земле. Он надавил на тормоза. Громыхнуло, заскрипело, застучало. Хенн потянул ручку к животу и нажал на тормоза так, что они только слегка попискивали. Машина остановилась.