— Куда ты? Сама же заигрывала, дразнила. А теперь нет? Так дела не делаются, — пропыхтел Гриша, навалившись на неё сверху.
Симона упёрлась руками в его грудь, отталкивая от себя. Но куда ей с ним справится. Она закричала так громко, как могла. Тут же здоровенные пальцы сдавили ей горло. Перед глазами побежали круги и радужные разводы. Симона оцарапала руку Гриши, пытаясь освободиться. Ей казалось, что он её вот-вот задушит. Не то счастливое стечение обстоятельств, не то мимолётная удача, но вагон сильно качнуло и подбросило. Отчего Гриша ударился головой сперва о верхнюю полку, а дальше о столик. После он упал и больше не двигался.
Симона осторожно встала. Не сводя глаз с Гриши, подтянула к себе простынь и завернулась в неё. Нащупав ручку двери, она нажала на рычаг и как только та открылась, выскользнула в коридор.
«Чёрт. Не может быть. Мне всё привиделось», — Симона изо всех сил убеждала себя в нереальности случившегося, но как оказалось — нужды в этом нет. Стоило лишь поднять глаза и...
Место, в котором она очутилась, совсем чужое, незнакомое и пугающе странное. По одну сторону коридора должны стоять двери купе, а по другую окна, за которыми обычно открывается вид наружу. Но либо поезд мчался настолько быстро, что пейзаж превратился в единое полотно, либо здесь вовсе не окно.
Двери купе слились со стенами… И привычных занавесок нигде не висит. Ни светильников на потолке, ни ручек на дверях купе так же не видно. Только тонкая светящая полоска, где потолок прилегает к стенам и всё. А главное, вокруг одно только тёмное матовое стекло.
«Что за дрянь он мне подмешал?» — раздражённо подумала Симона, чувствуя спиной дверь купе. То, что перед ней галлюцинация, она не сомневалась. Становиться частью такой иллюзии ей не хотелось, поэтому она немедленно вернулась в купе. Щелчок, и вот она стоит в полумраке, сжимая в кулаках простынь. С тихим жужжанием по потолку пробежала тонкая полоска оранжево-красного света. Симона огляделась, понимая, что находится не там, где рассчитывала оказаться. С левой стороны — широкая постель во всю стену, на которой лежала женщина в одном нижнем белье, с красной повязкой на глазах. Напротив входа — столик под окном без занавесок, а справа — скамья с рядами крючков над ней.
Симона хотела обратиться к женщине, но вместо слов горло сдавило как тисками.
— Привет, — раздался звонкий голос со стороны постели. Симона посмотрела на женщину, но губы той не шевелились. И вообще она выглядела не совсем живой. Сделав шаг ближе, Симона смогла разглядеть вместо суставов, нехарактерные для людей следы сочленения, прямо как у куклы. Да, это и была кукла в человеческий рост. Манекен. Симона уже видела таких. Но кому понадобилось класть подобное в постель? Да ещё наряжать подобным образом.
— Я тебе не нравлюсь? — раздался тот же голос. Бесспорно, он исходил от манекена. Симона не могла ответить, её горло по-прежнему сдавливало при каждой попытке выдавить звук.
— Мой лучший наряд. Хочешь его в подарок? А на память? Только потрогай, — в голосе манекена появились молящие нотки. Симона в растерянности смотрела на чёрное белье, с вышивкой в виде красных и золотых цветов. Оно и правда, показалось ей очень красивым.
Симона осторожно коснулась вышивки на лифе и удивилась. На ощупь совсем не похоже на ткань. Но тогда что? Такое тёплое и мягкое как обнажённая кожа. Тут Симона вспомнила случай с группой молодых художников, которые разделись догола и покрыли тела рисунками. Такая необычная акция протеста против лицемерия чинуш и прочей братии, не дающих молодым талантам заявить о себе. Представив такую картину, Симона отдёрнула руку и, повернувшись спиной к манекену, решительно направилась к двери.
— Уже уходишь? — раздался голос за спиной.
У двери Симона на мгновение бросила взгляд в зеркало перед собой и замерла. Манекен стоял позади неё с лукавой улыбкой. Его руки скользнули по красной повязке, и та растаяла на глазах. Точно вода она сбежала по кукольному личику, не оставив ни малейшего следа своего пребывания.