Симона замотала головой в знак несогласия, а после попыталась выдавить слово «нет», но вылетел только сип.
— Ваша болезнь не физического свойства, а нервного. Вы перенесли потрясение на фоне общего отравления сильнодействующим галлюциногеном. Григория, который навязался вам в попутчики ещё не нашли, но обязательно найдут. Нет страшнее врага, чем тот, что прикидывается другом, протягивая руку помощи. А вам я посоветую несколько дней провести в семье. Выпишу вас на недельку. А как вы смотрите на то, чтобы еще раз стать матерью?
Симона от удивления захлопала глазами и, пожимая плечами, развела руки в стороны.
— Поздние дети часто становятся гениями. А всё потому что родители уже успели набраться жизненного опыта. Подумайте об этом, когда окажетесь дома.
***
Последняя командировка завершилась ужасно. Симону нашли в купе, лежащей на полу и дрожащей от ужаса. Лицо поцарапано, на шее расцвели тёмные следы пальцев. Говорить она не могла, и вспомнить, что случилось — тоже.
Сотрудники милиции и госбезопасности мучили её допросами. В конечном итоге, решили, будто произошла неудачная вербовка. После чего бросили силы на поиски Гриши, как возможного пособника шпионам. А Симону отправили в лечебницу, где пробыла несколько месяцев.
Домой её отправили на поезде. Снова. Правда, в этот раз в общем вагоне, где много людей. Что радовало. На улице стояло лето, и Симона радовалась, что может красоваться в лёгком платье с цветочным рисунком. Поезд тронулся, и спустя несколько часов Симону приспичило в туалет. Всё было хорошо, если бы не один момент.
Туалет оказался занят и Симона вышла в тамбур. Постояв минут десять, она снова вернулась к туалету, но увидела, что здесь уже не тот вагон, в котором она ехала, а какой-то странного вида — купейный. Понимая, что снова сходит с ума, Симона с нарочитой уверенностью двинулась через коридор, стараясь не касаться дверей, держась невозмутимо и спокойно.
На полпути у неё закружилась голова и, падая на колени, она схватилась за ручку двери одного купе. Та открылась. Внутри в одних подштанниках стоял мустангер из её галлюцинаций.
«Ты — он?» — спросила Симона одними губами. Ручка выскользнула из пальцев, и дверь захлопнулась. Сердце забилось с невероятной силой, подбивая хозяйку стучать кулаками в дверь. Но этого делать не пришлось.
Дверь открылась сама, и плод фантазии Симоны в том же облачении, в котором она видела его в последний раз предстал перед ней.
Он протянул руку, помогая встать. И приговаривая что-то мягким ласковым голосом, забрал к себе. Его купе оказалась в старом довоенном стиле. Тогда ещё буржуа разъезжали в своих личных апартаментах с небывалыми удобствами.
«Красиво», — Симона вертела головой, разглядывая убранство. В тоже время плод её искалеченной психики говорил с ней на своём непонятном языке, держа за руки и смотря в лицо таким волнующим взглядом.
Ещё мгновение, и реальность пошла рябью, а затем её и вовсе затянуло густым туманом. То, что произошло, можно инкриминировать Симоне, как измену мужу и государству. Но ей уже всё равно. За всю жизнь она впервые по-настоящему наслаждалась каждым моментом собственного существования в этом мире.
С резким звуком дверь купе влетела внутрь. Несколько вооружённых человек начали стрелять прямо из коридора.
Симона не слышала выстрелов, не слышала криков, она сидела с радостной улыбкой на губах, не замечая, как кровавыми слезами покрывается её лицо.
Тело Симоны нашли в туалете с пулевым отверстием во лбу.
История четвертая. Имп по имени Рорг. (292 от рождения Ока)
«Импы — отрыжка техногенезиса», — так обычно говорят люди.
Имп открыл глаза. Вокруг всё незнакомо. Из дальней стены выпирает сфера, от которой за версту разит скорбью. На то, чтобы встать сил нет. Женский голос... Требовательный и злой заставлял перепонки в ушах болезненно вибрировать. Слов он не понимал. А сознание медленно плыло куда-то.
«Может, оно и к лучшему», — подумал он, но тут его коснулся всплеск эмоций, пугающий своими негативными нотками. Имп напрягся, а затем послал эмоциональный отклик. И рядом вдруг упал на колени человек без лица и вцепился себе в голову. А женщина рассерженно пнула того ногой.
«Какая страшная», — подумал имп, ощущая исходящую от незнакомки злобную ауру. Она замахнулась, чтобы ударить.