— Лучше? — поинтересовался Сайман легонько похлопав женщину по спине. — Мэм, мне ужасно неудобно просить вас об одолжении.
Договорить ему не удалось. Дама рывком кинулась к краю кровати и, вцепившись руками в край, вывернула содержимое желудка на пол купе. Воздух наполнился неприятным скисшим запахом с примесью алкоголя. Сайман почувствовал себя виноватым, поэтому подскочил к окну и попытался его открыть. Но ни защёлок, ни чего-то ещё подобного, не нашёл. Он ударил локтем в стекло, но оно не колыхнулось. Зато цвет освещения вдруг сменился на голубой, и под кроватью что-то зашевелилось.
Механический паук выполз на свет и с шумом всосал образовавшуюся на полу вонючую лужицу. Под потолком раздался шум ветра, и Сайман почувствовал, как воздух треплет волосы на макушке.
Женщина подняла бледное лицо, к которому прилипли волосы. Выступившие капельки пота стекали по коже. Сайман достал из кармана всё тот же шейный платок и протёр незнакомке лоб. Поезд сильно качнуло, и Сайман поймал падающую вниз головой женщину. Её тело показалось ему хрупким и почти невесомым. Он прижал даму к себе, чувствуя, как та дрожит. Страх ли это, болезнь или холод — кто знает...
— Мэм? Вам лучше? — спросил Сайман, поглаживая ладонью по женской спине.
Да, ей, скорее всего, действительно стало лучше. Он больше не чувствовал в ней напряжённости и дрожи. Казалось даже, будто дама робко обняла его.
Сайман улыбнулся и, дав себе минуту на размышления, незаметно для себя продолжил гладить даму по спине, пока та не притихла. Он осторожно ослабил хватку и женщина едва не упала ему под ноги.
Она была без сознания, хотя Сайману в какой-то момент показалось, что просто спит. Он положил даму на постель, укрыл тяжёлым багряного цвета покрывалом и подошёл к двери, чтобы выйти, но не нашёл ни ручки, ни какого-то паза или механизма для открытия.
«Ловушка», — подумал Сайман и усмехнулся. За последние два года он редко улыбался, потому что ничто не могло его порадовать. Но сейчас всё вокруг ему казалось забавным. Особенно спящая женщина в откровенном одеянии.
Сайман сел рядом и несколько раз провёл ладонью по её голове. Женщина улыбнулась во сне, прямо как его дочурка. А ведь на ней сейчас серёжки из того же камня, что ему подарила шаманка. Старая ведьма убеждала его купить эти застывшие слёзы лунной богини. Говорила, будто они впитывают в себя скорбь и печаль. И он купил один, сделанный кулоном. Хотел отвезти жене.
«Значит, ты тоже скорбишь?» — подумал он и улёгся рядом на бок, чтобы видеть лицо спящей женщины.
Сайман лишь на минуту закрыл глаза, но когда открыл, то увидел, что спит в своём купе. Если бы не отсутствие оружия и пыльника, он решил бы ему всё ему приснилось.
Взволнованный пропажей винчестера и ремингтона, Сайман дёрнул ручку двери купе и увидел в коридоре свою милую незнакомку. В голове появилось ощущение дежавю. Женщина сидела на полу в ночной рубашке на тонких бретельках и смотрела на него странным взглядом.
Сайман протянул руку, и когда она встала, втащил к себе в купе. Он спрашивал её о своём оружие и том, как попал к себе в купе, но она лишь смотрела на него, постепенно заливаясь румянцем. Сайману стало не по себе.
«Она ведь стоит здесь почти голая», — подумал он, неприлично разглядывая изгибы её тела. И только сейчас заметил тёмные пятна на шее, явно от пальцев.
«И куда делись всё моё равнодушие и спокойствие?» — думал Сайман, понимая, что поступает некрасиво, нечестно и эгоистично. Но так хорошо с женщиной ему давно не было. Он наслаждался и её телом, и тихим обожанием, которое та изливала на него с каждым взглядом.
Сайман забыл обо всём и был счастлив. Пока дверь с грохотом не влетела в купе. Он не считал сколько людей вломилось, как не считал дырки от пуль на своём теле. Единственное, что его волновало и заботило — это женщина, которую держал в руках.
Она улыбалась ему счастливой улыбкой, несмотря на дымящуюся дыру в голове.
История третья. Симона. (1982 от рождества Христова)
Симона Васильевна политработник со стажем, говоря проще парторг. Товарищи выдвинули кандидатуру восемь лет назад и её утвердили в должности. С этого момента жизнь Симоны превратилась в унылую карусель из бесконечных командировок. Её муж, которого она очень уважала и любила в начале, со временем превратился из возлюбленного в друга-приятеля. Пылкие когда-то чувства переросли в привычку, крепко удерживавшую их вместе, да и общий ребёнок гнал прочь мысли о разводе. Нет, конечно, о нём не могло быть и речи. Только не для человека, занимающего парт-агитацией.