Чёрный вельветовый костюм двойка, серая водолазка, убранные в узел на затылке волосы, кожаный портфель и большой чемодан, перехваченный двумя ремнями — такой, ставший уже привычным, облик вгонял Симону в тоску. Синий бок поезда, окрик проводника, ноющая боль в плечах от таскания чемодана — как всё надоело!
— Разрешите помочь, товарищ парторг, — сказал крепко сложенный мужчина едва за сорок. Звали его Гриша, отчества и фамилии Симона вспомнить не смогла.
Он трудился завхозом на фабрике, где она недавно проводила рабочие встречи с молодёжью. Помнится, он всё время рвался ей помогать, проявляя несвойственный возрасту энтузиазм. Даже вызвался купить ей на поезд билет.
«В чём-то даже обаятельный, интересный мужчина», — так решила про себя Симона.
— У меня родственники живут далековато. Я вот навестить еду, да и с хозяйством помочь надо. Знаете, дров наколоть, землю вскопать, лекарства купить или ещё чего. Они у меня люди престарелые. А выбраться могу только на день-два и то раз в два месяца, — Гриша не умолкая рассказывал о своих близких.
А между тем он ненавязчиво помогал Симоне нести багаж в купе. Приятно, когда кто-то проявляет заботу о тебе, особенно, если на душе тягучая пустота, от которой и жить не хочется.
Переодевшись в футболку и спортивные штаны, Симона распустила волосы и расправила их руками. Какое приятное ощущение, словно маленький глоток свободы. Это так странно, ведь казалось, ничто не сковывало её, не делало пленницей. Или нет, всё-таки делало? Симона совсем запуталась в своих мыслях. Пробежав щёткой-расчёской по волосам, она заплела их в косу. Когда-то коса была толщиной с руку, а сейчас заметно поредела. Мысль, о приближающейся старости едва показавшись на грани сознания, тут же отправилась на покой, как недозволенная.
— Я ещё молода, у меня всё ещё впереди, — сказала Симона сама себе и, подойдя к двери купе, пристально посмотрела на своё отражение. Морщинки вокруг глаз предательски напомнили, что она уже не девочка. Но в душе-то всё иначе.
«Как ей надоела эта жизнь. Как хочется всё бросить и бежать, бежать босиком…. Куда? А куда угодно», — подумала Симона, поправив серёжки в виде капель мутно-белого цвета с едва заметным голубым сиянием. Они достались ей в подарок от подруги, с которой дружила ещё со школы. Воспоминания о школе ностальгической ноткой коснулись сердца и растворились в серой пустоте, его заполняющей. Симона вздохнула, а после, взяв из портфеля журнал «Роман-газета», устроилась поудобнее у окна, чтобы погрузиться в чтение. Время летело незаметно.
В реальность её вернул стук и последовавший за ним звук отъезжающей двери купе.
— Я ведь обещал, что не оставлю вас в одиночестве, — Гриша улыбался ей так радостно и, казалось, искренне, что Симона даже растерялась. — У вас такое необычное имя. Всё хотел спросить — откуда оно? Я ведь не сильно любопытствую?
— Нет. Здесь нет ничего секретного. Мой отец лингвист, учился в РУДН. Там он сдружился с одной студенткой из Анголы, которую звали Симона. Она познакомила его с моей мамой, вскоре родилась я. Так что родители назвали меня в честь общего друга.
— Очень интересно. У меня ведь тоже есть хороший друг — Теван, он из Армении. Каждый год присылает посылки с изюмом и вином. А один раз — вот! — Гриша достал бутылку и поставил на стол. — Настоящий армянский коньяк. Попробуйте, вы ничего подобного не пили. Уверяю вас.
Симона отказалась, сославшись на головную боль, но Гриша тут же заявил, что коньяк — лучшее лекарство, и с одного глотка всё пройдёт. Но как говорится, одним глотком не обошлось. А после и вино пошло в ход, правда, по вкусу оно напоминало дешёвый портвейн, который попивает молодёжь. Откуда оно взялось в её купе? Голова Симоны уплыла. Да именно так, у-п-л-ы-л-а. Что происходило вокруг, она понимала весьма-весьма приблизительно.
Лёжа на спине, Симона разглядывала рисунки и царапины, оставленные другими пассажирами на нижней части верхней полки. Совсем рядом кто-то громко сопел, а ещё сильно качало. Тошнота начала подступать к горлу, и Симона решила не дожидаться рвотных позывов, а отправится прямиком в туалет. Приподнявшись на локтях, она увидела Гришу, стягивающего с её ног штаны вместе с трусами. Недоумение от увиденного отбросило тошноту на задворки. Симона подтянула колени, чтобы сесть, но Гриша одёрнул их обратно. Нисколько не смущаясь, он раздвинул коленом ноги и, дёрнув завязки на своих штанах, приспустил их. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что происходит. Симона попятилась.