Барды начали выступление, и в мысли Максима незаметно прокрались слова песни. Он по-прежнему пытался читать, одновременно всё больше и больше вслушиваясь в сильный мужской голос.
Твой мир опять застыл средь сумрачных огней,
Затмила солнце ночь, затмила разум тень,
Нет чувства смысла, исчезла ненависть и боль.
Почувствуй пламя, сражаясь за мечту,
Все тени прошлого ведут свою игру,
Разрушены мосты, погас огонь забытых звёзд.
Включилась женщина:
Вновь ты один всё знаешь,
Вновь тенью ускользаешь,
Лишь об одном мечтаешь -
Забвенье!
И снова мужчина:
Твой мир - вечность и пламя,
Забыт навсегда ты в нём.
Твой мир - страсть и желанье,
Объятый огнём!
Опущен занавес, закончена Игра,
Но слышен волчий вой, вновь полная луна,
Твой мир живёт в тебе и сердце жжёт огонь.[i]
Женский голос повторил припев, а последний куплет уличные музыканты пропели вместе.
Вернув газету продавцу и снова заработав удивлённый взгляд вслед, Максим направился к музыкантам, поющим такие странные песни. Когда он протолкался сквозь сгустившуюся толпу слушателей, там оказалась совсем другие люди, чем он видел в начале. На все вопросы: «где те, другие?» только недоуменно качали головой и просили не мешать. Морок постоял ещё, послушал, но больше не было ничего похожего.
«Ах ты ж, хитрая жопа, серый читер. Опять ты меня к чему-то подталкиваешь, как тогда в таверне, когда я сомневался брать или нет квест на поиск источника болезни Уробороса. Потом это вылилось в схватку за Его Сердце, обретение памяти и изгнание из Игры. На какие рельсы чёртов Демиург пытается меня поставить в этот раз? Думаешь опять песенку спел, и я всё бросил и кинулся задание выполнять?»
Тогда он отправился дальше. Макс будто бы тянул время: побывал на выставке художников, рисующих на асфальте, покатался на внешних лифтах небоскрёбов, постоял на мосту над широкой рекой. Мужчина сам не понимал, что мешало ему заниматься этим в Реальности. Всё дела какие-то были, наверняка важные. «Ладно. Позволил себе расслабиться на денёк и хватит. Чем ближе вечер, тем муторнее на душе. Тьма требует действий. Нужно найти место поспокойнее, чтобы сконцентрироваться.»
Когда уже почти стемнело, Макс вышел на берег моря. Сев по-турецки на песок, он закрыл глаза, обращаясь внутрь себя.
- Даурия! Даурия!
В мире Биврёст Плаг, вышедший на ночную охоту, вздрогнул, по телу прошла дрожь. Казалось, каждая клеточка затряслась, и волны вибрации сложились в слова, которые морой слышал будто душой.
- Даурия! Даурия!
- Да, хозяин... - неуверенно прошептал вампир.
- Пришло время твоей службы! - суровым тоном приказал ему Морок.
- Всё что пожелаете, хозяин... - зашипел тот.
- Значит так, мне нужно, чтобы ты попал на Поцелуй Смерти, и забрал оттуда одну вещь.
- Без проблем, хозяин, если вы туда меня доставите...
- В смысле?! А ты сам, что ли не можешь?! - Даурию аж затрясло от силы эмоций, испытываемых Мороком.
- Сам-то, может, и могу, а вот моё тело в гробу - нет, - съязвил упырь и тут же испуганно добавил, - хозяин.
- Тысяча демонов! Ладно, я заберу тебя!
Вибрация исчезла.
Плаг выругался.
- Чеснока мне в рот теперь, а не охота! Надо возвращаться в гнездо, предупредить родичей! И опять тащи этот гроб!
Вампир призраком пролетел сквозь заборы крестьянских огородов и заросли растений, возвращаясь к тому месту, где он оставил своё тело. Кровь, которую насильно влил в него Морок, изменила не только его внешность. Она сделала его более вещественным. Теперь он с трудом проходил сквозь стены, камни или землю, зато мог гроб свой сам таскать, а не быть прикованным к месту захоронения, как другие упыри. Но сообщать об этом «хозяину» Плаг не собирался. В остальном он изменений не заметил. Даурия, как и другие морои, питался энергией жертвы. Подходила любая и та, что выделялась, когда человек радовался, и та, когда печалился, главное, чтобы эмоции были сильными. Упыри не могли развеселить человека, но могли вызвать у него страх. И сильнее всего жертва пугалась, когда кошмарная тварь, призрак из ночных кошмаров, вылезала из стены, нависала над лежащим на кровати человеком и разрывала ему клыками горло. Энергии - хоть залейся! Можно месяц из склепа не вылезать.