Женская школа Уайтгроув, исчезновение трёх девушек, залитый кровью коридор. Имя «Грета Ото» значилось среди пропавших. Ханна заинтересованно подалась вперёд. Вторая девушка-имаго была из тех, кого называют альбиносами: белые волосы, бледная, почти прозрачная кожа, глаза такие же бесцветные, как у рыбы. Ханна вспомнила одного кровососа из глубокого прошлого — имаго по имени Хейзелтон, такого же хрупкого и белесого, как дым. Видимо, девушка страдает от того же недуга: от частых смен ролей внешность её поблекла, стерлась, утратила краски. Грета мелко дрожала, затравленно озираясь и поводя плечами. Глаза над белой матерчатой повязкой, скрывающей нижнюю часть лица, бегали взглядом, выводя круги на поверхности стола.
— У тебя красивое имя, — мягко произнесла Ханна, осторожно, словно заговаривала с диким зверьком, — Грета Ото.
Щелкнула пружина невидимой мышеловки; аккуратная головка взметнулась вверх, бледное лицо оказалось прямо напротив Юной, блеклые глаза изумленно расширились: Ханна увидела, как в них вспыхивают искорки недоверия, восхищения, страха, удивления — фейерверк эмоций, выпущенных одной простой фразой. Королева и имаго смотрели друг на друга — бесконечно осторожно, стараясь уловить в движениях ли, взглядах, мимике что-нибудь лишнее, враждебное, но поиски провалились. Грета робко кивнула, нервно сцепив пальцы, обмотанные грязными пластырями:
— Стеклянная Бабочка. Оно означает «стеклянная бабочка».
— Ты с рождения была такой? — Ханна старательно выбирала фразы, радуясь контакту с вампиршей и всеми силами удерживая его на должном уровне.
Грета замялась. Ее лицо враз осунулось, стало похожим на череп. Даже Руфь, сидевшая рядом, подозрительно покосилась на девушку. Крылья носа рыжеволосой тревожно затрепетали.
— Я не помню, какой была с рождения, — прошептала Грета, широко открытыми глазами глядя на Королеву. — Ничего не помню.
Ханна нахмурилась. У девушки амнезия? Наверное. Она не была сильна в знании подобных вещей, но, кажется, потерю памяти называют именно так. Юная бросила короткий взгляд на Хьюитсона, и тот все понял. Хлопнув по плечам обеих имаго, он вывел их комнаты, напоследок предупреждающе посмотрев на Ханну: «Я скоро вернусь».
Оставшись наедине с Ву, Ханна потерла лоб, стараясь стереть из памяти твердый взгляд Руфь и вздрагивающие губы Греты. Обе владеют неким ментальным даром, хотя когда-то девушка слышала о том, что подобное не очень-то частое явление. И обе обречены на смерть всего лишь за то, что они такие, какие есть...
— Руфь осознанно причиняла вред окружающим, а вот Грета... — Ханна застонала, и Ву шелохнулся позади нее. — Как можно! Отправлять на смерть двух почти здоровых людей, совсем еще детей. Фактически мне сегодня подарили рабов, которых я смогу съесть тогда, когда захочу.
Ву, естественно, промолчал. Ханна взглянула на часы, мирно тикающие над дверью. Так-тик, тик-тик... перед взглядом промелькнули какие-то размытые урбанистические пейзажи, светившиеся за окном, а руки, лежащие на металлическом столике, одновременно коснулись холодного окна.
«Снег опять идет».
Ханна ахнула и взглянула на свою руку со всех сторон. Опять видение — как то, что встретило ее после пробуждения. Ощущение, что ты находишься одновременно и здесь... и где-то еще. Юная опустила голову, стараясь привести мысли в порядок. Робко губы дрогнули, выдавив лишь одно слово:
— Морриган?
И замерли. Ответ не нуждался в озвучивании.
Клацнула входная дверь, и Ханна чуть вздрогнула, глядя на вошедшего. Хьюитсон, казалось, был очень доволен собой, хотя его лицо ровным счетом ничего не выражало. Он сел на шаткий стульчик и сложил руки на груди, напряженно глядя на Юную.
— Ну?
— Они очень... интересные, — смущенно ответила Ханна, — но совсем еще птенцы.
Хьюитсон презрительно усмехнулся, скривив губы:
— Какая разница, сколько им, какие они, как выглядят? Ценность имеют только их плоть и дар.
— И все же... я не понимаю.
— Послушай, — Хьюитсон подался вперед, став еще более серьезным и откинув всякую неприязнь к высшей вампирше, — представь себе такую картину: Нортсуик. Люди. Вампиры. Всюду проливается кровь. Знаешь, как она пахнет?.. Знаешь. Горячая, желанная, густая, будоражащая дух. Вокруг сотни сосудов с кровью, и все такие хрупкие, так легко ломаются — достаточно лишь махнуть. Когда ты ставишь перед собой какую-либо цель, она оживает и разбивает любые препятствия... твоими руками.
Ханна чуть отклонилась назад. Она почувствовала странную легкость в голове — в памяти всплыли те самые моменты, о которых девушка мечтала забыть навсегда. Мягкость чужой плоти, разрываемой когтями, счастье от учиненного хаоса. Тогда голос матери свел ее с ума, заставил сметать все на своем пути... неужели она настолько опасна?