Она услышала его и, недоуменно моргнув, еще секунду просто смотрела, стараясь узнать. Когда он все же прошел эту процедуру идентификации, она криво улыбнулась и, подойдя, присела напротив. На меховом воротнике ее легкой парки перемигивались снежинки, они же таинственно поблескивали со светлых растрепавшихся волос, убранных с лица неказистой заколкой.
— Привет, — улыбнулся Вик.
— Привет, — она улыбнулась в ответ так беззаботно и искренне, что у него что-то екнуло внутри.
— Будешь что-нибудь? — Вик повернулся, чтобы позвать официантку, но не нашел ее: — Вот ведь, вечно где-то шляется...
— Это ничего, — Ханна помотала головой во все стороны, разметав вокруг капельки воды — погибшие снежинки. — Я действительно бы съела что-нибудь... посоветуешь?
Вик замялся. Чаще всего он любил заказывать здесь медовые бисквиты, но ни одна из знакомых ему девушек (кроме сестры) не ела подобное — калории, сплошные калории. Ханна не была похожа на тех, что питаются постной пищей и поклоняются цифре, обозначающей вес, но, судя по всему, под тяжелой зимней одеждой пряталось отнюдь не раздобревшее тело.
— Тут хорошо делают песочные корзинки и медовые бисквиты, — произнес Вик. — Второе я заказываю чаще всего.
Ханна задумалась. Нашедшаяся официантка шмыгнула к столу и приветливо улыбнулась посетителям, скользнув долгим взглядом по светловолосой девушке, не одетой в школьную форму.
— Что для вас?..
— Песочные корзинки, пожалуйста. С земляникой. И-и-и... — худенький пальчик, иссеченный белыми шрамами, остановился на строке в заламинированном меню. — И безалкогольный глинтвейн.
— Знаешь, — протянул Вик, когда официантка упорхнула на кухню, — тебе стоит начать носить школьную форму.
— Да? — Ханна изумилась. — А зачем?
— Девушки твоего возраста не в форменной одежде бросаются в глаза, — улыбнулся Вик, — а ты явно не из тех, что идут против системы или любят внимание.
— Я же говорила, — упрямо протянула Ханна, — что я на домашнем обучении...
— Мне-то да, а остальным? Каждому рассказывать собираешься?
Ханна покраснела и опустила глаза, а Вик насмешливо хмыкнул. Получить вот так запросто школьную форму в нынешнее время — это как за оружием зайти в перерыве на обед и приобрести миниган. Прежде всего, нужно хотя бы числиться в учебном заведении, чтобы тебе выдали сделанный на заказ комплект. Вик окинул быстрым взглядом фигуру Ханны, закутанную в парку, и выпустил воздух между зубов.
— П-ф-ф... слушай, какой у тебя рост?
— Где-то пять с лишним футов.
— А вес?
— Девяносто четыре фунта. Я каждые выходные взвешиваюсь... — Ханна отвела взгляд.
— У моей сестры есть старая школьная форма, думаю, тебе будет как раз, — Вик вновь оглядел девушку напротив, критично прикидывая на нее силуэт Эстер. — Она была довольно хрупкой года два назад...
Ханна рассеянно улыбнулась. Да, у нее нет пресловутых ямочек и восхитительно ровных зубов, но все равно личико милейшее. Вик кашлянул и отхлебнул своего какао, стараясь усмирить вдруг накатившую нервозность.
Официантка вернулась, неся с собой поднос с ароматным глинтвейном и пирожным. Поставив заказ, она ушла, вновь бросив на Ханну задумчивый, отстраненный взгляд. От Вика это не ускользнуло, и он хмыкнул ей вслед.
— Любопытная...
— Пирожное вкусное, — одобрила Ханна, набрав в ложку взбитых сливок и ягод с верхушки. — Песочное не везде получается рассыпчатым и нежным...
— Да, — согласился Вик, глядя на дно своей чашки. Темные разводы какао-порошка образовали маленькие рисунки, похожие на барханы. — Слушай, Ханна...
— Что?
На ее губе остался след от сливок, и Вик усмехнулся, глядя на это. Так по-детски.
— Ты свободна сегодня?
— Вообще-то меня ждет мой друг, — насупилась девушка, — он не любит, когда я опаздываю... И еще мне нужно сделать кое-что важное.
— Что?
— Кое-что. А что такое?
— Я хотел пригласить тебя... — Вик смутился, — прогуляться.
— Это можно, — согласилась Ханна, отставив в сторону блюдце, — я давно уже никуда не выбиралась.
В ее глазах вдруг появился веселый блеск, щеки порозовели. Даже не допив глинтвейн, она соскочила, попутно бросив на стол деньги и чаевые. Вик невольно вздернул брови, изумляясь такой готовности. А ведь вошла в кафе эта девушка такой разбитой... сейчас она лучилась от радости.
Вместе они вышли на улицу под прощальный звон колокольчика. Ветер унялся, но сырость никуда не делась: с крыш по-прежнему капало, снег превратился в кашу, хлюпающую под ботинками. Вик поежился, глубже зарываясь носом в воротник, и мельком глянул на Ханну — ее профиль вырисовывался из-под капюшона, низко надвинутого на лицо.