— Знаешь, мне все время кажется, что я где-то видел тебя, — произнес он, стараясь воскресить в памяти первоисточник, — лицо больно знакомое...
Ханна нахмурилась. Где-то далеко над головой прогудел самолет — нетипичный звук в этих местах, поэтому Вик вздернул голову, чтобы успеть увидеть черный силуэт, стрелой разрезающий облака.
— Низко летит...
— Вик, — вдруг подала голос Ханна, — если бы ты узнал что-то такое обо мне... что вообще не вяжется с человеческим понятием нормы, ты бы продолжил общаться со мной?
— Я? — Вик моргнул, глядя на этот бледный профиль с длинными светлыми ресницами. — Ну, конечно. Думаю, да.
— Хорошо... — вздохнула Ханна.
Они неспешно прогуливались по улицам, ежась от холода, но никуда не заходя, чтобы отогреться. Ханна задавала тихие бесстрастные вопросы — больше потому, как понял он, чтобы слушать, а не говорить, — и Вик отвечал на них. О хобби девушках, друзьях, о семье и страхах — он выкладывал все так просто, словно они были знакомы всю жизнь. Когда речь зашла о матери, он рассказал все, и ничто не дрогнуло где-то внутри — впервые с ее смерти.
— А твоя семья?
— Отец умер, когда я была ребенком, — глухо отозвалась Ханна, — а мать... меня бросила. Так что, фактически, я одна. Только Ву, мой друг, у меня есть, — бледное лицо осветила улыбка.
— Ву... тот жуткий здоровяк?
— Он не жуткий! — возмутилась Ханна.
— Ну, знаешь, он под семь футов высотой! Да еще и лицо прячет. Такие априори считаются жуткими...
Ханна заразительно рассмеялась. Ее голос раскрасил серую толпу людей, двигающуюся вокруг, взвился под небеса хрустальным звоном... и разбился. Она встала посреди улицы, глядя куда-то в сторону широко расширенными глазами. Хрупкие крылья носа затрепетали, словно девушка могла учуять что-то, видимое лишь ей.
— Ханна?.. — Вик потрепал ее по плечу, но в ответ худенькая ручка вцепилась в его собственную с такой силой, что он поморщился. Девушка медленно повернула лицо, побледневшее так, что Вик испугался.
— Беги, — прошептала она.
— Что? — не поверил своим ушам парень.
Он повернулся, чтобы взглянуть на то, что завладело взглядом Ханны и вызвало такой дикий, неописуемый ужас, и замер. Толпа людей бережно укрывала собой несколько фигур с бледными, изборожденными шрамами лицами. Незнакомцы определенно охотились на девушку, что стояла рядом с Виком, и угроза, холодными волнами расходящаяся от них, была такой явственной, что замораживала мозг, отключала здравомыслие.
И они побежали.
Ханна бежала так быстро, что Вик в первую же минуту ощутил резкую боль в суставах и тянущую — в мышцах, но девушка словно летела над улицей, крепко вцепившись сухой рукой в его потную и скользкую, как угорь. Иные повороты, другие проспекты, третьи площади, совсем чужие перекрёстки — Вик сбился со счёту, запоминая количество мест, что они оставили позади, и эта выносливость вгоняла его в ступор. Изможденная девушка, лёгкая, как пёрышко, с такой силой тянула вперёд, что смахивала на олимпийца, а на лбу у неё ни капельки пота. Одежда — сухая, волосы лишь растрепались... Вик тоскливо подумал о том, что завтра его икры будут болеть так, как никогда, но мысль эта была слишком слабой: большую часть сознания занимало ощущение погони. Вопросы возникали один за другим: кто такие эти незнакомцы? Почему Ханна так испугалась? Зачем они убегают? Девушка дернула руку Вика, едва не вырвав, и свернула в трущобы, спускаясь по обкатанным каменным ступеням на нулевой этаж первого попавшегося дома.
— Надеюсь, оторвались, — прошептала она, прижавшись спиной к холодной стене. — Тихо! Не двигайся. Они чуют лучше, чем охотничья ищейка...
— Что происходит? — прошипел Вик и осекся.
Наверху зашелестели шаги. Кто-то замер совсем рядом с местом укрытия двух беглецов, отчаянно пытаясь почувствовать запах пота, кожи, взмокших волос... Ханна вздернула руку и придала Вика к себе. Он дернулся было, но она так сильно надавила, что жалобно затрещали рёбра, а потому пришлось повиноваться. Над ухом трепетало хрупкое влажное сердце, чуть урчал желудок, а Вик, прижатый к маленькой груди, вдруг захотел, чтобы этот момент никогда не кончался.
Но чары рассеялись, Ханна разжала объятия, сконфуженно глядя на Вика:
— Ушли. Наверное, им пришлось срезать угол, чтобы догнать нас...
— Что это было?
— Они не знают моего запаха, — нахмурилась Ханна, — но твой, человеческий и понятный, им уловить ничего не стоит. Поэтому я обняла тебя, чтобы смешаться.