Вик осел на корточки, поднял с пола какую-то железку, покрутил её в руках. Голова шла кругом.
— Они те самые, о ком говорят в новостях? — тихо спросил он.
Ханна промолчала. Вик вздернул голову и встретил её взгляд — странный, преисполненный тоски и неуверенности.
— Знаешь, кто я такая, Вик? — прошептала Ханна.
Он робко помотал головой, хотя уже догадывался. Обычные девушки не бегают со скоростью антилопы. И уж точно не прячутся от странных преследователей по подвалам. Озвучивать догадку не имело смысла: они лишь обменялись мрачными долгими взглядами и вновь отвели глаза.
— Ты говорил, что ничего не изменится, — пробормотала Ханна, — но я не держу тебя. В твоих же интересах уйти и побыстрей, забыть, что мы встречались.
Вик вспомнил её сердце, взволнованно шепчущее над его ухом. Грустные глаза, слишком взрослые для подростка, худые, костистые руки. Может, она и кровосос, как те, кого убивает отец на своих опасных заданиях, но выглядит так беззащитно, словно попала в чужую страну, чужой мир, где все отличается от привычных ей устоев.
Он осторожно коснулся руки Ханны, обвил её мизинец своим. Голубоглазая нимфа недоуменно посмотрела на этот маленький замочек.
— Не уйду.
6. Г О Л О С
— То есть, они учуяли тебя?
— Да, но не думаю, что они пошли на запах — дело в том, что я была не одна.
Стоун нахмурился. Его кустистые брови сошлись над блеклыми глазами, ставшими ярче на два тона из-за тревоги. Ханна нервно потирала ладони о бёдра, глядя на мужчину честно и открыто, не стараясь скрыть того, что подвергала опасности человека, юного парнишку, ещё совсем ребёнка. Тихо тикали допотопные часы в дешёвом пластиковом корпусе, в соседних помещениях бормотали доктора, лаборанты, разведчики и прочие сотрудники «Морфо» — кровь в венах этих катакомб, усилием воли превращённых в скрытный исследовательский центр. Ханна судорожно искала слова, способные описать её раскаяние, страх, злость — но не находила.
Стоун встал, не отрывая взгляда от Юной. Медленно он прошествовал к хлипкому письменному столу, выдвинул его ящик и, введя шесть цифр на какой-то стальной панели, отрыл потайной отсек.
— Ты когда-то принесла сюда эту историю, — тихо сказал он, двигаясь безмерно устало и спокойно. — Вошла на территорию «Морфо» вместе с этим своим другом...
Ханна вновь увидела потрепанную обложку, стертые страницы — Книга Смерти собственной персоной. Лёжа на стальном столике, она казалась такой безобидной и старой, что будто бы и не представляла никакой опасности, но девушка слишком явственно помнила страшные иллюстрации, темные легенды, мрачные тайны, что она рассказывала своим хранителям. Последним имаго, сделавшим в нем пометку ещё при жизни Холли, была Оливия — это было девять лет назад, слившихся в одну вечность. Ханна почувствовала горечь во рту и коснулась обложки самыми кончиками пальцев, стараясь не запятнаться её древней пылью.
— Тогда я не думал, что такое возможно, — произнёс Стоун, открыв Книгу и уставившись на иллюстрацию, демонстрирующую превращение в Червя. — Учёные всего мира ликовали бы, очутись этот том у них в руках. Целый биологический вид с подвидами, история, легенды, особенности — и все вразрез с человеческой бытностью. Столько лет мы жили бок о бок с вами, кровососами, с Королевой, списывали убийства на психопатов и нападения животных, а на деле все оказалось сложней.
— Для вас это новый интересный материал, — согласилась Ханна, — но хоть на минуту вы смогли бы осознать, каково это — быть лабораторной крысой?
Стоун смотрел на Юную внимательно, но не так, как смотрят на подопытный объект или интересную вещицу. Он созерцал ее, оценивал, выявлял какие-либо скрытые эмоции, ловил каждое движение лицевых мышц, каждое сокращение. Ханне стало холодно: она ощущала его расчеты на себе так, словно видела воочию туго закрученные формулы и решения. Нет, она все же крыса — для одних лабораторная, а для иных чумная. В мыслях всплыл тихий голос Вика: «Не уйду».
— Есть одна теория относительно экспериментов лаборатории Морриган, — Стоун достал из ящика бумаги, помеченные печатью «Морфо», и, положив их перед собой, подтолкнул пальцем в сторону Ханны, — довольно жуткая, так сказать.
— И в чем она заключается?
Спутанные предложения, насыщенные незнакомыми словами, ничего не сказали девушке. Стоун усмехнулся и соединил два указательных пальца, глядя поверх них:
— Как ты думаешь, что было бы на свете, если бы кровососы завладели всем? Если бы человеческая раса оказалась в угнетении?