— Ублюдки! — завизжала женщина. — Вы... все...
Что она ещё хотела сказать, жители не услышали: женщина словно резко взмыла в воздух и повисла, удерживаемая кем-то, прячущимся в тени. Когтистая лапа сжала горло жертвы, и Эстер почувствовала, как внутри неё клокочет крик, вызванный жутким зрелищем. Ноги женщины ещё некоторое время конвульсивно дергались, пока тело вконец не обмякло. Хищник вышел из тени — огромный, тёмный, будто сама ночь, он нежно поднял добычу на руки и застыл. «Почему он стоит? — подумала Эстер. — Почему не уходит?» Было в этом что-то неправильное, необъяснимое, что-то, что вгоняло в страх ещё сильней, чем кровавая сцена убийства. И что это было, Эстер поняла лишь спустя секунд тридцать.
За спиной у кровососа что-то росло. Раздаваясь в стороны, оно набухало, наливалось силой и становилось больше и больше, пока не застыло в конечном положении. Крылья... это были крылья! Эстер изумленно следила за тем, как чудовище оттолкнулось от земли и легко взмыло в воздух. Его силуэт слился с ночной мглой и исчез, оставив после себя лишь липкое ощущение ужаса и следы крови на снегу.
Эстер осела на пол, тяжело дыша. Ее тошнило. Летающие кровососы? Очень похоже на старые фильмы, где вампиры превращались в летучих мышей. Вик все так же храпел в соседней комнате, словно ничего не произошло, и Эстер, убрав с лица взмокшие от пота волосы, судорожно вздохнула. Даже если земля разверзнется и поглотит весь город, штат, страну, мир, братец ничего не заметит, продолжая сладко спать.
Она выскользнула в коридор, все еще мелко подрагивая. На тумбочке ждал своего часа старый стационарный телефон. Эстер вдохнула-выдохнула и, набрав знакомый номер, прижала аппарат к уху. Сначала было лишь пустое ничего, и лишь потом молчание разрядилось сонным, но вежливым голосом:
— Служба безопасности и истребления кровососов «Порядок», на связи Эшли Майлз. Чем я могу Вам помочь?
— Только что по улице Грин было совершено нападение, — прошептала Эстер, озираясь в темноте, — убита женщина...
— Это был кровосос, мэм?
— Да, но необычный. У него крылья... этот вампир умеет летать.
Эшли замолчала, даже записывающий аппарат будто перестал пикать на фоне — Эстер знала, что все разговоры записываются, но не придавала тому значения. Звонить в «Порядок» с попыткой розыгрыша смог бы только полный идиот.
— А Вы... уверены? — произнесла девушка голосом, неожиданно поднявшимся на пару октав.
— Абсолютно.
— Что ж... — Эшли прочистила горло. — Спасибо за информацию, мэм. Ваш звонок очень важен для нас.
— Да хранит Вас Господь.
— Да хранит Он всех нас.
Телефон умолк. Эстер осела на пуф, прижимая его к трепещущей груди. Во мгле перед рассветом что-то тихо скрипнуло, и девушка вздрогнула, округлив без того по-кошачьи круглые глаза, но то был лишь Вик. В своей длинной футболке с эмблемой любимой инди-рок-группы он выглядел совсем худым.
— Эй, Эти... — хрипло проговорил он, потирая прищуренные глаза, — ты чего это? Не спишь...
— Мне не спится.
Мутный взгляд Вика скользнул по стационарному телефону и прояснился. Парень нахмурился.
— Случилось что-то?
— Да нет... — слабо улыбнулась Эти. — Хотела позвонить папе, но не дозвонилась. Наверное, опять ушел на задание.
Она встала, вернула телефон на стойку и пошатнулась. Страх уступил место слабости и желанию свернуться комочком под теплым одеялом. Эти ласково потрепала брата по спутанным кудрям и склонила голову набок:
— Можно я посплю у тебя на диване?
4. Ф А Н Т А З И И
Грета лежала на соседней с Руфь койке и ждала, сложив руки под головой. С недавнего времени они жили вместе, в апартаментах «Морфо» — бывшем учебном центре. Здесь до сих пор вдоль стены громоздились старые парты, а меловая доска хранила следы каких-то расчётов и формул. Грете в новой «комнате» нравилось — все лучше, чем в страшной, стерильно-чистой камере. Правда, бодрствующая Руфь её пугала: молчаливая и угрюмая, она рубила короткие фразы, не выражающие никаких эмоций, кроме раздражения, шпыняла застенчивую и робкую Грету, старалась оттолкнуть её дальше, чем что бы то ни было. Ненависть и презрение, горящие в серых глазах, были страшней любого чудовища в тёмном переулке.
Зато ночью... ночью Руфь творила волшебство.
В первый раз Грета так испугалась, что нечаянно разбудила её своим ахом. Но потом, поняв, что к чему, она старалась тихо восхищаться со своей койки, наслаждаться моментом и мечтать. Пока Руфь Редмен спала, её иллюзии высвобождались: мерцающие и завораживающие, они делали ночной мир ярче и красивее. И именно ради этого момента Грета с нетерпением прыгала в постель каждую ночь, выжидала, пока соседка заснёт.