– Тьфу ты… тупая сука, – Дункан, казалось, расстроился. – Только и можешь, что мусор убирать, убивать всяких трусливых слабаков…
Я приподнялась на локтях и осторожно вытерла ладонью окровавленное лицо. Алекс не мог мне помочь – он уже сражался с кем-то другим. Среди всей боевой какофонии явственно звучали тяжелые шаги Дункана, шорох его брюк. Пинок вновь отправил меня в полет, впечатав в холодильник. Позвоночник прострелила острая боль.
Я заметила, как Холли повернулась ко мне. Ее волосы, струящиеся и таинственно блестящие, извивались змеями, но что-то погасло в голубых глазах – вместо безграничного безумия там зажглись злость и страх.
– Скажи, Оливия, – Дункан присел рядом и подцепил большим пальцем мой подбородок, – разве тебе не хочется забыть о том, что ты была когда-то человеком? Это же так глупо – цепляться за старую оболочку… Почему просто не задрать кого-нибудь, не выпить крови? Почему не выпустить чудовище, которое ты так упорно прячешь?
– Я не… чудовище, – выдохнула я, глядя в изуродованное лицо со жгучей ненавистью.
– Ошибаешься, – засмеялся Дункан. – Если бы ты видела свое лицо! Свою морду…
Он осекся, отшатнулся от чьего-то ловкого удара и застыл на расстоянии семи шагов. Занеся мощные когти, Грейси воинственно смотрела поверх меня на Дункана и готовилась к новой атаке. Серо-стальные глаза сузились:
– Беги.
– Я хочу сражаться… – пролепетала я, с трудом поднявшись. – Я хочу помочь!
– Хватай Холли и вали! – рявкнула Грейси. – Ты, Марк и Холли – уходите.
– Но как же…
– Сейчас здесь будут полчища Червей и Майло! – рыкнула Грейси. – Они убьют всех, кого увидят, и все будет напрасно!
Дункан развел в стороны руки и зарычал. Трещала распираемая мощным телом одежда…
– Оливия! – теплые ладони опустились на мои плечи. Повернувшись, я увидела налитые кровавым блеском глаза Алекса. – Уходи, мы задержим Дункана, задержим Червей. Бегите втроем с Марком подальше отсюда.
– Не-е-ет… – выдохнула я. – Только не ты!
– Я найду тебя, Оливия, – Алекс улыбнулся. – Помни, что я сказал тогда. Я найду тебя даже после смерти.
Марк подхватил брыкающуюся Холли на руки и начал отступать к выходу. Уже на пороге он обернулся и кивком позвал меня. Я уставилась в холодные серебристые глаза Грейси. Язык едва слушался, слова не шли.
– Будь осторожна.
Она молча глядела на меня еще мгновение и наконец, склонив голову, с усмешкой произнесла одно слово. В нем было и презрение, и недоумение, и желание попрощаться.
– Дура.
Что могут напоследок сказать друг другу люди, жившие в вечной неприязни? Я не нашла ответа, оставляя позади, в шаге от смерти, своего любимого и свою соперницу.
Дрожа, мы с Марком и Холли выскочили из опустевшего дома на холодный воздух, под звездное небо. Далеко на горизонте уже тлела желто-красная полоска рассвета, и я сглотнула липкий комок слюны, представляя, что будет, если мы не успеем скрыться или хотя бы ранить себя.
– Ну наконец-то! – раздался за спиной флегматичный голос. – Я заждался двух главных актрис этой затянувшейся пьесы.
Я повернулась к говорившему. Если уж жечь мосты, так все.
– Хейзелтон.
Часть IV
Рассвет
Я шла против ветра, неся своего сына на руках. И с каждым дуновением сын таял, как свечка… Он уходил в сам ветер, и в землю, и в воздух, что я вдыхала.
Глава 24
Он сидел на краю крыши и спокойно улыбался – щербатый рот щерился двумя рядами блестящих мелких зубов.
– И куда же вы понесли милую крошку? – Он изящно скользнул вниз и приземлился на промерзшую клумбу. – Неужели она уже все закончила?
– Потрудись объяснить, что все это значит, – угрожающе произнесла я. – Что вы там устроили?
Хейзелтон не спешил с ответом. Он прикурил сигарету и посмотрел на ее вспыхнувший кончик. Отсвет мягко очертил его изможденное лицо, зажег огни в глазах с тяжелыми веками.
– Оливия, ты ведь знаешь, что Королева любит своих детей? – тихо спросил Хейз. – Что она не хочет причинять им боль, какая бы в том ни была необходимость?
– Бред.
– Отнюдь, – Хейзелтон перевел взгляд на меня. – Но есть дети, которых она любит больше всех. Своим самым талантливым и успешным малышам она дарит самый щедрый подарок… – Хейзелтон улыбнулся, и его глаза зловеще сверкнули. – Жизнь.