В спальне таинственно вился эротичный дух эфирных масел. Я обошла весь дом, открывая шкафы и аккуратно осматривая полки. На стене в холле висело тяжелое ростовое зеркало. Я замерла возле него, разглядывая отразившуюся в стеклянной глубине незнакомку. Лицо ее испещряли тоненькие шрамы, которые человеческому глазу ни за что не увидеть; грязные волосы сбились в колтун. Я тронула губы, припоминая скрытый за ними хищный оскал.
В комоде обнаружились две пары шерстяных брюк и джинсы. Я достала брюки, огромный свитер, как минимум на два размера больше, и сбросила свои грязные лохмотья.
Полоска заката уже погасла на горизонте. Улицы пустовали, и я невольно разозлилась, подстегнутая легким голодом. Организм имаго не любит ждать, совсем как неуравновешенный преступник: немного замешкаешься – и все, расстрел.
Удача улыбнулась спустя два квартала. На пустынном пятачке возле старенькой «шевроле» столпились пятеро человек. Из магнитолы, установленной в автомобиле, звучал старый добрый рок-н-ролл.
– Эй, привет. – Я натянуто улыбнулась незнакомцам, стараясь не облизывать губы. Новая привычка здорово привлекала внимание.
Они взглянули на меня с суровым любопытством, пуская в воздух клубы дыма. Я отбросила волосы с лица и вновь постаралась выдать кривую ухмылку за очаровательную улыбку:
– Сигареты для леди не найдется?
– А как же, – буркнул один из них, вытаскивая пачку из широкой клетчатой рубахи. – «Кэмэл».
– Сойдет. – Я сомневалась, что могла бы выдержать удар ракеты под названием «Кэмэл» по легким, но другого повода подъехать к этим парням не было. Под кончиком сигареты вспыхнула зажигалка.
– Какие крепкие, – закашлялась я и неумело втянула дым ртом. – Аж по голове бьет, да?
Незнакомцы переглянулись, и только у двоих из пяти я увидела во взгляде не недоумение и насмешку, а улыбку.
– Питер, – сказал один из них. – Это Генри, Освальд, Рик, Тимбер. А ты…
– Патриция, – выпалила я, снова затягиваясь. – Триша.
– Ну что ж, Триша, – Питер по-хозяйски забросил руку на мое плечо. – Какие планы на вечер?
– Так быстро? – сорвалось у меня якобы случайно. – То есть… я просто мимо проходила…
– Проходила мимо, забрела к нам, – грубым голосом оборвал меня Освальд. – Хочешь прокатиться?
– На… этом? – Я окинула взглядом «шевроле». – А эта лошадка потянет? Я думала, она тут, типа, только музыку играет.
Мужчины недовольно фыркнули. Питер крепче сжал мое плечо и дохнул в лицо кислым запахом шнапса и сигарет.
– Этот автомобиль длинный, быстрый и очень удобный. Хочешь прокатиться на нем?
– Хочу, – вяло отозвалась я, бросая под ноги недокуренную сигарету. – Может, поедем в бар?
– В смысле в центр? – уточнил Освальд. – А бабки у тебя есть? Мы за телку платить не будем.
– Мне надо заехать домой, – потупила я взгляд, – взять бумажник. Может, тогда сначала до меня, а там в бар? Я угощаю.
Тимбер, худощавый парень со светлыми волосами, странно посмотрел на меня. В его блеклых глазах мелькнул и тут же исчез знакомый отблеск серебра. Я с интересом оглядела его: щуплым телосложением он напоминал двенадцатилетнего паренька.
– Не, мне уже хватит, – заявил Генри.
– Да и я, пожалуй, пойду. – Рик устало зевнул и почесал шею. – Завтра на колеса чуть свет.
– Ну и валите. – Освальд бухнулся за руль. – Тимбер, ты с нами?
Парень сверлил меня взглядом, и мне стало вдруг не по себе. В горле встал ком.
– Нет, – сказал Тимбер неожиданно низким голосом, – я домой, езжайте без меня.
– Ну, бывай! – Питер сел на заднее сидение и поманил меня. – Давай, Триша, прыгай!
Я пошла к машине, а Тимбер – мне навстречу. Едва мы пересеклись, до слуха долетел шепот, уловить который смог бы лишь хищник.
– Хороший выбор.
Я остановилась, ощутив неприятный холод, но Тимбер уже отдалился на пять, восемь, двенадцать шагов. За ним тянулся тонкий шлейф запаха разложения.
– Садись! – рявкнул Освальд.
Шмыгнув в машину, я хлопнула дверью. В темноте меня уже поджидали противные руки Питера, его хриплый голос и гадкие влажные губы. Я улыбалась ему, внутренне содрогаясь от омерзения и с тоской вспоминая Алекса, томящегося сейчас в темном подвале в ожидании пищи.
– Куда?
Я в ужасе осознала, что даже не знала адреса нашего временного убежища. Мысли жалко заметались в поисках выхода.
– Я покажу. Езжай пока… – Я судорожно вспоминала свой путь сюда. – Вон там.