Пуф! Я засеменила по крыше, стараясь затормозить, и зависла на самом краю. Мир покачнулся, но Алекс вовремя схватил меня за шиворот и затащил обратно.
– Нам нужно преодолеть еще четыре-пять крыш, – горячо заговорил он, считая бетонные площадки, – может, шесть. Можешь?
– Я все могу, – выдохнула я. От напряжения в голове разрывались бомбы. Чуть-чуть слабее импульс – и мы полетели бы вниз… правда, позже восстановились бы. Где-нибудь в морге.
– Третий, давай! Р-раз!
Я дернула рукой, высвобождая энергию, и ноги оторвались от крыши. Все время на свете, все, что было до и будет после, сплавилось в единый миг, в пару-тройку секунд полета над городом. Алекс сжал мою ладонь, указывая направление, а я поняла, что нам слегка не хватило. Носки ботинок чиркнули по стене здания, я уцепилась за шершавую поверхность, стараясь не думать о плохом. Мысли материальны, в моем случае превращаются в настоящую пружину…
– Оливия! – Алекс протянул мне руку, помогая забраться на край крыши. – Ох… как так я не рассчитал?
– Еще бы чуть-чуть, и я снова бы превратилась в котлету, – проворчала я, поправляя маску. – Дальше?
– Подожди, ты только что чуть не свалилась вниз! Как себя чувствуешь, голова не кружится?
Я отмахнулась и схватилась за его вспотевшие от страха шершавые пальцы.
– Держись крепче.
Остальные прыжки дались легче, но на последнем я почувствовала, что энергия идет на спад: ноги и руки ужасно отяжелели, в ушах тоненько запищало. Я едва не разжала пальцы, и Алекс судорожно схватился покрепче. Время словно превратилось в студень.
Алекс неловко приземлился на ноги, а я – на живот, пропахав им крышу и содрав с ладоней кожу. В кишках вспыхнула острая боль. Где-то совсем рядом шаркнули ботинки.
– Ты как? – Алекс пощупал мой пульс. – Ты сильно ушиблась?
– Я… да… я… больше не прыгну…
– Нам осталось только спуститься с крыши, Лив, – прошептал Алекс, поднимая меня на руки. – Последний рывок. Напрягись, чтобы я смог тебе помочь.
Я представила, что под нами не воздушный океан, а безопасная люлька. Она опускалась все ниже, ниже, только волосы вяло лизали лицо. Я приоткрыла глаза и увидела, как над головой Алекса вырастает здание: один этаж, два, шесть…
– Ты умница, – прошептал он, и я тайком улыбнулась в маску.
Когда ноги Алекса коснулись асфальта, я смогла расслабиться. Все пережитое навалилось с новой силой. Спазмы скрутили живот, но рвоты не было – я не ела несколько дней.
– Теперь Майло.
Имя прозвучало резко, как свист хлыста. Алекс сочувственно погладил меня по плечу и аккуратно поставил на ноги.
– Это должно быть рядом. – осмотрелся Алекс. – Не думаю, что этот урод будет стоять на входе, он с какой-то девушкой. Интуиция подсказывает, что…
– Что?
– Что они уединились за кафе, – хмыкнул Алекс. – Видишь, я все еще помню свои юношеские бесчинства. Ладно, идем. Надо спешить.
Он пошел вперед, покачивая сиреневым хвостом. Я двинулась следом, держась в паре-тройке шагов и размышляя об этих «бесчинствах». Интересно, как ее или их звали? Они были красивыми? Наверняка красивыми. В подростковом возрасте людей интересует больше внешность, нежели внутренний мир: красоткой можно похвастаться перед друзьями, как позже хвастаются машинами и работой, и неважно, что ты, может, и имени ее не помнишь. О, это женское свойство – вставлять в задницу крохотной сардинке соломинку и дуть, дуть, дуть, пока не получится кит.
– Чувствую его запах, – прошептал Алекс. Действительно, вокруг разливался запах пота и жвачки с ментолом. – За стеной…
Мы осторожно вышли за угол кирпичного здания, на пустырь, заставленный мусорными баками. Моргающий фонарь осветил интересную сцену: мужчина и худосочная брюнетка предавались кратковременной страсти прямо в переулке. Я успела подметить глупые и бесполезные детали: на правой щиколотке девушки поблескивал золотой браслет; по стройному спортивному бедру тянулось дерзкое тату, имитирующее кобуру; бретель белого топа соскользнула с загорелого плеча.
Алекс сделал шаг вперед; подошва скрипнула, наткнувшись на кусочек кирпича. Девушка вздрогнула и повернула к нам осоловелое лицо.
– Кто это? – произнесла она грудным голосом.
Майло повернулся. В его темных глазах вспыхнула догадка. Бородка дернулась, губы раздвинулись в ухмылке.
– О, у нас гости! – воскликнул он, благовоспитанно натягивая штаны. – Рад вас видеть, очень рад.
– Что за фигня? – спросила девица, в ее голосе уже не было томности. – Кто это?
Майло не удостоил ее даже взглядом. Он таращился на нас и жутко улыбался. Я оглядывала его идеально сидящий костюм, чистые даже после валяния на грязном асфальте брюки, серый галстук в темный ромбик. На безымянном пальце красовался серебряный перстень с сапфиром, ограненным так, чтобы любой блик превращать в звезду на сияющей поверхности. Успешный – вот что кричала его внешность, вся эта сияющая мишура дорогих вещей. И только мы знали, что за ней затаилась кровожадная тварь.