– Что, будем играть в гляделки или у вас ко мне какое-то дело? – осведомился Майло, поправляя часы на запястье, покрытом курчавыми рыжеватыми волосами. – Учтите, слово – серебро, молчание – золото, а время не поддается валютной оценке.
Алекс шагнул вперед, и в воздухе вокруг его рук закрутились лепестки опадающей кожи, обнажающей лапы имаго. Его глаза налились алым свечением, отчего гипсовая мертвенно-белая маска стала казаться лицом какого-то адского существа.
– Драться хотите? – нисколько не смутился Майло. – Жаль, я во всем чистом…
– Эй! – Девица вскрикнула, увидев, как начали облезать и его руки. – Ты что, ты не…
Раздался влажный удар. Лапа Майло уперлась в стену над телом полураздетой девушки, дергающейся в конвульсиях. Из-под когтистых пальцев сочились алая кровь и внутричерепная жидкость, почти незаметная в темноте.
– Ну вот… – вздохнул Майло, опуская лапу. – Эта сука мне костюм испачкала перед смертью.
Он склонил голову набок и сунул окровавленный палец в рот. Страшные глаза испускали красноватое свечение, гораздо более жуткое, нежели у Алекса.
– А теперь… позволите мне немножко покромсать вас?
Я сорвалась с места, распуская на бегу ленты из кожи, скрывающей мои настоящие лапы. Удар когтями, еще удар. Раздался треск рвущейся ткани, Майло громко ахнул.
– Мой костюм! Ты знаешь, сколько он стоит?
Алекс неестественно выгнулся в прыжке. По его маске черным паучком побежала извилистая трещина. Я ударила – и удачно. Энергетический толчок врезался в Майло, сбил с ног и отправил в полет к грязным мусорным бакам.
– Вот теперь я зол, – пробормотал он, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.
– Эй, – раздался позади до боли знакомый голос, – развлекаешься без меня, дружок?
Волосы под париком встали дыбом. Я знала, что, обернувшись, увижу тот самый слепой глаз, неопрятную бороду, суровое лицо. Дункан спокойно докурил сигарету и вдавил окурок в кирпичную кладку стены. Его глаза тускло заблестели в темноте закоулка.
– Хоу, – холодно сказал Майло, снимая испорченный пиджак и швыряя его в пыль. – Ну как тебе «Хард-рок кафе»?
– Пиво у них отвратное, – отозвался Дункан, засунув руки в карманы грязных джинсов и непринужденно шагая к нам, – и официантки страшные.
– Тебе не угодишь.
– Что за сброд? – спросил он, пристально глядя на нас.
Меня охватила ненависть. В висках, бешено пульсируя, застучала кровь; в рот прыснул свежий яд, и я приоткрыла губы, позволив ему, перемешавшись со слюной, свободно течь по подбородку. Шавка Королевы. Он уничтожил множество несчастных имаго. Он заставил Холли убивать невинных. Он чудовище, не мы.
– Знакомые глазки, – произнес Дункан, вызывающе щелкнув пальцами. – Иди сюда, котенок.
Звать второй раз не пришлось: я кинулась на него, уворачиваясь от молниеносных ударов и кромсая когтями одежду. Дыхание сбивалось, напряженные мышцы ныли. Краем глаза я видела, как Алекс старается пробиться сквозь барьер, которым Майло себя окружил. Его лапы тщетно скребли воздух в сантиметре от противника.
– Я знаю, кто ты, – прошептал Дункан, тяжело дыша. – Думаешь, можешь спрятаться за маской и париком? Ты воняешь. Каждый имаго воняет, но ты – гаже всех.
Я уклонилась от массивной лапы и впилась ему в бок, вырвав клок плоти. Дункан взревел и врезал кулаком мне в грудь, выбив весь воздух из легких. Я сложилась пополам, стараясь унять боль, вспыхнувшую между ребер.
– Месть – это прекрасно. – Дункан взял меня за горло и поднял над землей. – Она позволяет нам быть сильнее, даже если мы последнее ничтожество. И, – он сжал пальцы так сильно, что я закашлялась, ловя воздух ртом, – рисковать жизнью. Дай-ка я посмотрю на тебя.
Он сорвал с меня маску свободной рукой. С тонким «понг!» лопнула резинка, хрустнул, ломаясь, гипс. Дункан, ухмыляясь, уставился на мое лицо.
– Оливия Йеллоувуд, – прошептал он и бросил насмешливый взгляд на Алекса. – Догадываюсь, кто прячется под второй маской.
Смеясь, он швырнул меня оземь. Язык распух, во рту разливался привкус железа, перед глазами вспыхивали черные розы. Царапнув асфальт, я поднялась. С губ рвались какие-то бессмысленные сиплые звуки.