Дункан наступил мне на спину. Прогнулся под его ногой позвоночник, захрустели позвонки. Еще чуть-чуть – и он сломал бы меня, но не успел.
Как в тумане я услышала шорох подошв по асфальту.
Затем – тяжелое дыхание и скрежет когтей.
Наконец – звук рвущейся ткани. Рвущейся кожи.
Дункан взбешенно взвыл, отшатнувшись от меня. Рядом рухнул на бок Алекс: его лицо, уже не скрытое маской, исказилось болью, побледнело и покрылось испариной. Алекс скрючился и зажал вспоротый живот, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.
– Нет, – простонала я, изо всех сил пытаясь дотянуться до него. – Алекс, нет!
– Ол…лив… – прохрипел Алекс. Из мучительно скривившегося рта лениво выкатилась жирная капля крови.
Он потянулся ко мне. Наши пальцы замерли в сантиметре, не в силах преодолеть это последнее препятствие. Широко открытыми глазами я смотрела, как под его телом расплывается темная лужа. Он улыбнулся мне, так ласково, будто ничего не произошло. Глаза погасли и закатились.
– Алекс? – прошептала я. Слезы хлынули градом, теперь их ничто не сдерживало.
Где-то рядом завывал и сыпал проклятьями Дункан, хватаясь за обезображенное лицо. Теперь он ослеп – Алекс вырвал его единственный здоровый глаз.
– Я убью тебя, – зарычала я, поднимаясь на ноги. – Я убью тебя! Я убью тебя!
Дункан слепо качнул головой. Я выпрямилась. Впервые мое нутро гудело, как воздух в пустом кувшине, – я мурлыкала, как Черви, оплакивая Алекса, семью Дункана и самого его. Но не успела я броситься, как в воздухе раздался свист. Отсеченная голова Дункана взлетела в воздух. Тонкий прут вонзился ему в спину, дернулся, и тело повалилось на землю. Дункан Хоу был мертв.
– Готово.
Я прищурилась, стараясь разглядеть две невысокие фигуры. Темная форма, нагрудники из прочных пластин, кожаные перчатки, маски с круглыми отверстиями для глаз и прямоугольной прорезью для рта. Один из пришельцев держал длинный прут с шипастой шишкой на конце, второй – мачете с потемневшим лезвием.
– Не убивайте меня, – прошептала я. Бессмысленная молитва срикошетила от сырых стен переулка.
Фигура с мачете мрачно переглянулась с той, что держала прут. Вторая склонилась над Алексом и проверила пульс.
– Еще жив, – пробормотала фигура, – но серьезно ранен.
Ее напарник снял маску и улыбнулся мне. Я уставилась на Эппл, отупевшим от боли и горя мозгом стараясь понять, что происходит.
– Ким, так и быть, – заявила она, неотрывно глядя на меня жуткими зелеными глазами. – Я согласна. Делай, что хотела.
Ким, не снявшая маску, кивнула, достала из-за пояса миниатюрный ножик и поранила себе ладонь. В приоткрытый рот Алекса одна за другой упали несколько темных капель.
– Вы… – Я поморщилась от боли. – Что происходит? Что вы сделали?
– Сегодня нашей целью был другой кровосос, – заявила Эппл.
Ким промолчала, напряженно глядя на меня сквозь маску. Алекс тихо застонал. Восприняв это как сигнал к отступлению, Эппл и Ким развернулись и ушли, сопровождаемые шелестом одежд и запахом миндаля.
– Эй… стойте! – Я обескураженно замолчала. Алекс слабо пошевелился.
– Оливия, – прошептал он, – что произошло?
– Все кончено, – отозвалась я. – Майло ушел. Дункан мертв. Мы возвращаемся, как и обещали Холли.
Глава 28
Стоя у постели, я с горечью смотрела на Алекса. Холли осторожно протирала влажной тряпкой рубец на его животе, почти затянувшийся, но все еще иногда сочащийся кровью, темной и дурно пахнущей. Голова шла кругом. Я думала об Эппл и Ким, о Дункане, Майло, о невыполнимой задаче – сохранить Юную. Времени у меня оставалось мало: трещина с шеи перекинулась на плечо, лениво потянула лапку в сторону ключицы. Это были мелочи по сравнению с тем, что творилось с телом Алекса – плоть на его предплечьях лопнула, в образовавшихся впадинах тускло поблескивала пыль.
Холли посмотрела на меня, закусив губу. Ее щеки ввалились, глаза запали и поблескивали из глубоких теней как два голубых светляка. Она отчаянно боролась за свое тело и разум, но цеплялась за человечность сильней, чем это необходимо. Так нельзя. Не в силах видеть ее такой, я вышла из комнаты.
Старик-хозяин в гостиной обернулся, отвлекаясь от чтения газеты. Его глаза с набрякшими веками уставились на меня поверх очков.
– Мистер Гудроу, – сказала я, – мне нужна еда.