Сморщенные руки отложили газету. Зашуршали брюки, когда Эрих ван Гудроу встал из кресла.
– Через три улицы отсюда, – хрипло произнес он, неспешно развязывая галстук и набрасывая на рубашку теплый кардиган. – Их двое. Хватит на нас, как ты считаешь? И тебе, и твоему другу. И девочке.
Есть хотелось так, что руки тряслись, а перед глазами проносилась легкая мерцающая рябь. Боль еще только начинала зарождаться в теле: мне она представлялась беспокойно мечущимся зверьком с жесткой шерстью и острыми коготками.
Гудроу вышел из квартиры, пропустив меня вперед, и закрыл ее на ключ. Пока мы ехали в лифте, я сосредоточенно разглядывала его. На открытых участках тела не было видно ссадин, шрамов и разрывов, выцветшие глаза смотрели равнодушно.
Из-за дикого голода я помнила нашу встречу смутно: в голове вставали гротескные образы хлещущей из открывшейся раны крови и моих попыток закрыть вспоротый живот Алекса, будто это хоть как-то могло помочь. Старик появился внезапно, словно из клубящихся в переулке теней. Ничего не говоря, он приблизился к Алексу, закинул его руку себе на плечо и пошел вперед.
– Эй! – окликнула я его. – Что вы делаете?
– Спасаю вас. Разве ты против? – глухо ответил старик.
Я последовала за ним, едва переставляя ноги от усталости. После того как он показал свою квартиру, я вернулась за Холли. Так он поселил нас у себя, ничего не требуя взамен. У нас не было выбора – так я убеждала себя.
По улице чинно расхаживал призрак лунного света. Так как Гудроу жил в достаточно удаленном от шумных казино и пестрых отелей квартале, здесь было относительно спокойно: редкие прохожие спешили окунуться в уютный блеск витрин и фонарей; порой раздавались взрывы легкого смеха. Я потянула носом воздух и остановилась, глядя в темный проулок слева от нас. Оттуда несло мочой и мусором, но главный запах был горьковато-кислым, удушливым, отдающим чернилами. Запах страха.
Гудроу двинулся вслед за мной, держась в отдалении. Я не шла, а плыла по волнам аромата, стараясь сдержать безумное слюноотделение.
– Помогите! На помощь!
– Да заткнись же ты!
Я ступила в густую тень, пристально вглядываясь в три фигуры, смутно шевелящиеся в супе из темноты и пыли. Одна высокая и крепкая, вторая ниже и худее, а третья – совсем хрупкая; судя по тому, как ступали ее ноги и просвечивали длинные ногти на руках, – девушка. От двух других так несло потом и застарелым секретом, что дыхание перехватывало. Я сделала осторожный шаг навстречу; под ногой заскрежетала пивная крышка, впиваясь в асфальт. Все трое повернулись одновременно. Девушка, тяжело дыша, вырвалась и подбежала ко мне, обдав жаром.
– Помогите! – заскулила она, вцепившись в мои запястья. – Помогите, пожалуйста, вызовите полицию, они нас сейчас…
Я сглотнула, почувствовав нежный аромат, исходящий от ее разбитого виска. Темные волосы блестели от крови, которой мне так не хватало…
– Убирайся.
– Слышала, что она сказала? – гоготнул здоровяк. – Никак хочет на нас свои приемчики кунг-фу опробовать, а?
– Кончай их обеих! – проворчал его товарищ. – Там разберемся…
Аромат теперь был невыносимо душистым: страх девушки возрастал, кровь насыщалась кислородом, становясь еще вкусней и желанней. Я сморщилась, отстранившись от нее, но тощие руки упорно цеплялись за меня.
– Пожалуйста…
– Ты что, не слышала, что я сказала? – прорычала я, поднимая взгляд на бледное вытянувшееся лицо. – Вали отсюда быстро!
Испугало ли ее свечение ярко-желтых глаз, или она почувствовала на своих пальцах прилипшие лоскуты тонкой кожи, а может, впечатление произвел демонический бас, в который превратился мой голос, но в следующее мгновение девушка уже убегала, цокая каблуками и громко всхлипывая. Я облегченно вздохнула, игнорируя резь в желудке, и снова развернулась к мужчинам. Они явно поняли, что перед ними не просто потенциальная жертва, которую можно подкараулить в темной подворотне. Оба мерзавца зашли за мусорный бак, надеясь спрятаться.
– Я чувствую, как у вас потеют подмышки и спины; воздух от этого стал влажным, – сказала я, углубляясь в проулок. – Здесь воняет страхом – так, будто дождем намочило груду ржавого металла. Ваши сердца грохочут, как отбойные молоты.
Я остановилась напротив бака и принюхалась, впитывая кислый дух ужаса.
– С моим зрением и обонянием, слухом и реакцией распознать работу вашей симпатической нервной системы проще простого. Скажете, что человек такого не может? Но, знаете, – я улыбнулась про себя, и по подбородку потекла слюна, смешанная с ядом, – я ведь не человек.
От контейнера отделилась первая тень и заметалась по проулку, стремясь скорее выбраться под тусклый свет фонарей. Я, лениво посасывая коготь, дала ей фору. Спешить было совершенно некуда. Когда нога жертвы ступила в полосу холодного серого света, я рванулась вперед. Когтистая лапа коснулась вспотевшего под свитером плеча, пальцы погрузились в плоть, как горячий нож в масло.