– А ты любила?
– Нет.
Алекс пожал плечами, как бы говоря: «Ну и чего тогда об этом вообще говорить?» Я вспыхнула. Не любила никогда – и теперь уже не полюблю, лишь заключу узы с каким-то незнакомым человеком или вампиром.
– А как узнать, что ты… зауженный?
– Зауженный?! – Алекс горько рассмеялся. – В общем-то, ничего особенного не происходит: ты видишь ее или его, слабость в коленках, жажда, вдруг обо всем забываешь…
– Ты так говоришь, будто… – я замолчала.
Глаза Алекса влажно поблескивали и отсвечивали красноватым огоньком в свете лампы. Он встал с дивана и, взяв с комода один из газетных листов, присел рядом с осколками.
– Узы – чаще всего односторонний процесс. Ты как бы «зауживаешься», как ты выразилась, а этот узелок – нет. Ты вынужден чувствовать кого-то просто потому, что ваши организмы идеально подходят друг другу для размножения, но все это чушь: мы не можем размножаться, сколько бы ни спали друг с другом в каких угодно позах – да хоть зацепившись зубами за ветку оливы в полнолуние. Издевательство, по-другому говоря. Позднее зажигание.
Он поднял пару осколков и сложил на листок. Я наблюдала, как его длинные пальцы берут стекло, стараясь не пораниться, – поведенческие отголоски человеческой природы. Красивые руки, аккуратные движения. Я перевела взгляд на его лицо и испугалась: челка, нависшая над глазами, создала такую густую тень, что казалось, будто там ничего нет, кроме тьмы. Алекс встал, осторожно держа кулек с осколками, и перехватил мой взгляд.
– Так много информации, да? Я чуть не свихнулся, когда все это узнал.
– А что стало с Алисой? – не выдержала я, глянув на свои руки, лежащие на коленях. Даже не поднимая головы, я почувствовала, как Алекс напрягся.
– Она отказалась от еды, – ответил он. – Узнав, кем мы стали, она перестала питаться. Она сгорела очень быстро. Умерла, даже не впав в спячку.
Вот как? Ешь или умри – время сожрет тебя саму. Алекс взглянул в окно. Небо светлело, звезды меркли. На горизонте тлела вольфрамовой нитью узкая полоска рассвета, и я невольно залюбовалась этими теплыми красками. Как будто ночь и не наступала вовсе.
– На сегодня это все. Еда в холодильнике. – Алекс лег на диван и сложил руки под головой, словно собирался мирно вздремнуть. – Книга в твоем распоряжении. Захочешь уйти – я пойму, но все-таки расстроюсь. Умирать в одиночку, наверное, немного скучно.
– Почему ты думаешь… – Я пожевала губу, пытаясь подобрать слова. – Думаешь, что я поверю тебе? В твои слова… Они звучат как полная ерунда.
– Ты вольна верить во что угодно, – уклончиво ответил Алекс.
Он вздохнул и закрыл глаза. Тоненькой струйкой в комнату брызнул солнечный луч, и внезапно Алекс стал меняться. Его кожа приобрела сероватый оттенок; волосы поникли, прилипли к черепу, словно стали влажными, и потускнели. Веки, прежде тронутые романтичной тенью, почернели, губы покрылись сизым налетом. Превращение уложилось в несколько секунд, и вот на месте симпатичного мужчины лежит тело, мертвое, кажется, уже очень давно.
Я подошла к окну и сощурилась, впитывая осеннее солнце. Бьющий в глаза свет, прежде просто раздражавший, причинял боль, превратившись в миллиард иголочек, втыкающихся в кожу. Я подняла руку и подставила обжигающим лучам ладонь. Тонкая кожа между пальцами зарделась на свету. Я представила, как эти насыщенные краски тела – медовая желтизна глаз, блестящие черные волосы, мягкий румянец – все превращается в пыль, сыплющуюся из мелких разломов и ран. Пш-ш – ты становишься песочными часами, отсчитываешь собственное время до конца. Я отдернула руку от окна и отвернулась. Горло сдавил страх; мне показалось, что стены сжались, превратив квартиру в клетку. Я вышла в коридор, но контраст его темноты с солнечными лучами в комнате был еще страшней. И тогда я побежала.
Вниз по лестнице, на улицу. Свежий воздух сбил с ног – пошатнувшись, я зашагала вперед, не думая о направлении. Неотступное ощущение погони заставляло идти быстрее и быстрее, пока я наконец не бросилась бежать, поскуливая от ужаса. Прочь из спального района, мимо супермаркетов и людей, офисов, магазинов. Не глядя на светофор, я кинулась на проезжую часть и чуть не попала под колеса «форда». Водитель что-то крикнул мне вслед, а я, вздрогнув от звука его голоса и визга клаксона, мотнула головой. Быстрее, только бы убежать от невидимки, тянущего когти, простирающего надо мной костлявые лапы… Свернув в какой-то переулок и сбив с ног роскошную девушку в безумно дорогом платье, я понеслась дальше, унося за собой ароматы гниения и угасания. Какой-то нищий, прижавшийся к мусорным бакам, поднял взгляд воспаленных глаз, когда я пробегала мимо, и усмехнулся щербатым ртом.