Я вошла и прикрыла за собой дверь – она с мягким щелчком отрезала меня от внешнего мира. Казалось, я попала в пещеру, где спит древний дракон: все вокруг пронизывала крутящаяся в свете пыль, воздух застыл как кисель. Происходящее напоминало кошмар. Только вот проснуться никак не получалось.
На полу что-то блеснуло. Я нагнулась, чтобы разглядеть это. В тусклом свете, падающем из окна, темнели свежие капельки крови. Что же тут произошло? Неужели Джейкоб спятил и…
Дальше я шла, ориентируясь по кровавым пятнам размером с цент, как Гензель и Гретель – по хлебным крошкам. В углу рядом с лестницей темнел еще какой-то предмет, оказавшийся сумкой с письмами. Долго, как во сне, я разглядывала нашивку в форме американского флага, прожженную дырочку и адрес почтового отделения, выведенный курсивом прямо посередине. На сине-серой ткани тоже чернели расплывшиеся пятна крови. В доме ужасно пахло, и это было странно: в доме Джейкоба Йеллоувуда всегда царила чистота, а тут вдруг такие ароматы, будто где-то сгнил целый грузовик картошки. И этот тонкий металлический запах крови на фоне миазмов…
С кухни послышался тихий смешок. Легким порывом ветра он пронзил меня и унесся прочь. Я почувствовала, как засосало под ложечкой: пол у порога кухни блестел от крови. Тихо, стараясь не наступать в жуткие лужи, я открыла дверь. Если сейчас я обнаружу смертельно раненных Холли и Шерил, придется срочно вызывать полицию. И санитаров.
Я замерла.
Посреди кухни стояла девушка. Почти с нежностью она обнимала со спины девочку-почтальона в форме. Бледная рука поддерживала безжизненное тело, обвиваясь вокруг талии, а вторая, вцепившись в волосы жертвы, оттягивала ее голову влево, чтобы ничто не мешало пить кровь из шеи. С убийственным спокойствием я отметила взглядом широкий разрез на горле девочки, похожий на гротескную пасть.
Девушка оторвалась от трапезы и улыбнулась окровавленными губами. Ее небесно-голубые глаза светились ярче, чем у меня, чем у Алекса. Ярче, чем у любого имаго в мире.
– Привет, Оливия, – улыбаясь, сказала Шерил.
Наверное, в таких случаях и говорят: «Застыл как статуя». Я вся окаменела, не могла двигаться – только смотрела, как Шерил аккуратно вытерла губы салфеткой. Вот так, просто, будто она только что съела тарелку пасты, а не человека.
– Так и живем, – вздохнула Шерил, разжав объятия. Девочка с тяжелым грохотом рухнула на пол. – Перебиваемся перекусами… и… – она ударила жертву кулаком по ребрам, раздался сухой треск, – случайными… – рука погрузилась в грудь девочки, – прохожими. Да, вот так.
Карие глаза девочки смотрели сквозь меня, пустые, как колодцы. Шерил задумчиво взвесила сердце в руке и, пожав плечами, швырнула его в раковину. – Ты… убила ее… – прошептала я.
– Убила? – изумилась Шерил. – Я? Нет. Я никого не убивала. Разве лев убивает антилопу? А волк убивает овец? Нет, Оливия. Я всего лишь приготовила себе завтрак. И своему любимому мужу.
Я все вспомнила, кусочки головоломки сложились. Истина была на поверхности, просто я отрицала ее до последнего. Тот отвратительный запах, ощущение опасности, когда я звонила в их дом, ужасный вид Джейка, фразы Холли о больном отце.
– Он стал частью чего-то большего, – улыбнулась Шерил. – Я хотела, чтобы он был со мной вечно, но ни сущность имаго, ни человеческий облик не могли этого дать.
– Где он? – просипела я, обретя, наконец, способность двигаться. – Где мой брат?
– Ему приходится сидеть на цепи. – Шерил легко подняла тело девочки и уложила его на стол. – Иначе он все ломает…
Я выскочила в холл, сопровождаемая сухим призрачным смехом Шерил. Я слышала его наверху, пока неслась по коридору; он перекрывал мои попытки позвать Холли и Джейкоба. Маленькая детская оказалась пуста: аккуратно заправленная постель и Тин, любовно укрытый пледом, выглядели невинно и буднично.
Я подошла к двери спальни Джейкоба и Шерил… и остолбенела, даже не прикоснувшись к ручке. Там, в комнате, что-то урчало и мурлыкало. Наверное, именно так поют мертвецы, разлагаясь в своей деревянной люльке, несущей их в вечность. Моя кожа словно покрылась ледяной коркой, глаза расширились от ужаса.
– Почему ты не смотришь? – прошептала Шерил, оказавшаяся за моей спиной. – Ты боишься?
В мозгу что-то взорвалось. В кровь будто впрыснули неизвестный яд. Все внутри меня загоралось всепоглощающим огнем ненависти. Мой брат мертв. Нет… хуже чем мертв – он обречен скитаться тенью по земле, разделять мысли и судьбу вампира. Я бросилась на Шерил, лязгнув зубами в сантиметре от белоснежной шеи. Она оттолкнула меня, впечатав в стену с такой силой, что на гипсокартоне осталась неглубокая вмятина. В груди раздался треск – несколько ребер сломались, как тонкие веточки.