– Я готова, – тихо произнесла Холли, пряча глаза. – Куда ты меня отведешь?
– К одному хорошему другу. – Я протянула ей окровавленную руку.
Сантиметр. Еще сантиметр.
Лежа на полу, она вытягивала кочергу из своего тела, как копье. Это не боль – так, ерунда. Настоящая боль бывает только от голода… и от осознания, что Юная почти пробудилась. Королева отшвырнула кочергу в сторону; раздался звон разбитого стекла. Она брезгливо вытерла руки об испачканное домашнее платье и посмотрелась в зеркало. Тонкие пальцы скользнули по лицу, поправляя помаду и стирая осыпавшуюся под глазами тушь. Капля крови на бледной коже уже запеклась. Не отрывая взгляда от своего отражения, Королева медленно облизала ладонь. Кровь Оливии еще не испортилась, в ней чувствовались пахучие нотки человека.
Королева устало опустилась на пуф и усмехнулась:
– Ну и ну! Кто-то все же обратил ее. А жаль, я сама хотела это сделать… Ну ничего, – добавила она, и ее улыбка стала страшной, – с этой переменной задачка становится еще интереснее.
Глава 15
Алекс хохотал. Я бы не поверила, если бы не видела, как вздрагивает его кадык и как широко раскрыт рот. Когда он вытер выступившие слезы, я поняла: это истерика. Алекс только что услышал, как многовекового врага, могущественного монстра победили кочергой, как какую-то ведьму из сказок. Я оглянулась через плечо. Холли сидела в гостиной, и ее состояние, мягко говоря, беспокоило меня. Глядя остекленевшими глазами перед собой, она монотонно пинала ножку кофейного столика, время от времени шмыгая носом.
– Значит, она – наша надежда? – сиплым от смеха голосом произнес Алекс.
Я вспылила, но тут же сникла. Не время ругаться, да и смысла нет. Это для меня Холли всего лишь восьмилетняя девочка, которая любит смотреть мультики, боится клоунов и мечтает стать ветеринаром. Для Алекса она – дочь Королевы, которой суждено совершить матереубийство.
– Лив…
Теперь Холли стояла на пороге кухни, опустив голову и нервно теребя рукава пиджака, – она так и не сняла свою школьную одежду. Эта маленькая девочка в желто-черной форме выглядела дико странно посреди грязной квартиры Алекса – как хрупкий крокус на городской свалке.
– Что произошло? – тихо спросила Холли. – Что случилось с мамой?
Алекс смотрел на нее с опаской. Глаза его бессмысленно опускались, едва он поднимал взгляд до уровня ее лица. Имаго не могут видеть Королеву такой, какая она есть. Но почему тогда я могу?
– Милая, – я опустилась на колени и обняла Холли, – тебе нужно очень много всего узнать…
– Мама мертва? – Она сверкнула глазами.
– Холли…
– Что бы там ни было, – дрожащим голосом произнесла она, – рассказывай мне все! Надоело быть в стороне. Сначала папа, потом мама… а теперь еще и ты!
Я не успела ответить: Алекс присел на корточки и подался к лицу Холли так близко, что она попятилась. Мгновение карие глаза сверлили ускользающим взглядом широко распахнутые голубые, потом резким движением Алекс поднялся и открыл холодильник. На пол упал красный пакет с мелко напечатанной на нем информацией: резус-фактор, группа, фамилия донора.
– Пей, – холодно сказал Алекс.
Холли испуганно таращилась то на пакет, то на него. Ее дыхание стало частым и прерывистым, я тайком отметила нездоровый блеск, вспыхнувший во взгляде. Она облизнула пересохшие губы и вскинула руки к лицу:
– Я не…
– Пей, – повторил Алекс, захлопывая холодильник. – Мне нужно, чтобы ты выпила это.
– Это же…
Алекс фыркнул, вновь распахнул холодильник и вытащил второй пакет. Зубами он вырвал из него кусок полиэтилена и принялся высасывать содержимое. Холли, мертвенно бледная, не могла отвести глаз от этого зрелища. По подбородку Алекса побежала багровая капля и, вихляя ярким хвостом, застряла в жесткой щетине. Он швырнул пустой пакет в раковину. Темные прежде глаза источали зловещее сияние.
– Холли, – прошептала я, – нам нужно, чтобы ты выпила это.
Нужно ли это? В этом ли мы нуждаемся на самом деле? Алекс говорил, как важно сломать печать, хранить Юную Королеву и подталкивать ее к осуществлению пророчества… но неужели это верный путь? В кухне повисла пауза, нарушаемая хриплым дыханием, вырывающимся из вздымающейся и опадающей груди Холли. Яростно тряхнув головой, она закричала: «Я не хочу!» – и умчалась обратно в гостиную. Я услышала приглушенные рыдания. Нити, протянутые от моего сердца к ее, возмущенно завибрировали. По телу побежала неприятная дрожь, на душе стало гадко.