– Что на тебя нашло? – угрожающе тихо спросила я.
– Она не человек, Оливия. – Алекс поднял с пола пакет и пихнул его обратно в холодильник. – То, что ты скакала вокруг нее восемь лет, не значит, что я присоединюсь к этим хороводам. Кровь – единственное, что ей нужно.
– Неужели нельзя помедленнее? – процедила я. – Нельзя выждать хотя бы день?
– У нас нет времени! – рявкнул Алекс, саданув кулаком стену. – Ни дня, ни часа, ни минуты лишней! Как ты не можешь понять, Оливия: нет уже никакого завтра. Завтра ты можешь сдохнуть – ты впадешь в спячку, тебя задерут Черви, ты рассыплешься. Сейчас эта девочка – единственное, что может спасти всех, потому что только она может убить Королеву! А она не пробудилась до конца, следовательно, толку от нее в этой войне столько же, сколько от детского пластмассового ножика!
– Перестань на меня орать! – закричала я, стиснув руками голову.
Мы замолчали, сверля друг друга гневными взглядами. Я впервые увидела, как холодный рассудительный Алекс вышел из себя. В стене темнела круглая вмятина, от которой разбегались маленькие трещины…
– Ты ничего не понимаешь, – сказал он севшим голосом. – Все думаешь, что это игра…
– Я пытаюсь сохранить то, что у меня осталось, – зло прошептала я, глядя на него исподлобья. – А ты?
Алекс вдруг сорвался с места. Громко хлопнула входная дверь, и в маленькой квартире воцарилась тишина. Ушел. Неизвестно куда. Я молча вошла в гостиную. Холли сидела в углу комнаты и тихо плакала, уткнув голову в поджатые к груди колени.
– Холли… – Я села рядом и неловко заерзала. – Тебе удобно вот так сидеть?
– Какая разница? – пробурчала Холли, не двигаясь. – Я же не человек. Только людям бывает удобно.
Я вздохнула и погладила ее по голове. Волосы, заплетенные в две французские косички, казались темными в полумраке. Холли наконец взглянула на меня, и я нежно улыбнулась: под ее глазами чернели подтеки туши.
– Ты что, красилась?
– В моем классе есть один мальчик, – прошептала Холли, вытянув ноги, – его зовут Питер. Он… мне нравится.
– Расскажи о нем, – попросила я.
Холли застенчиво улыбнулась сквозь слезы и шмыгнула носом.
– Он несколько раз провожал меня до дома… и мороженое покупал. Я хотела быть красивой, поэтому взяла у мамы тушь утром… пока она не видела.
Для Шерил пропажа туши явно стояла на последнем месте в списке проблем.
– Лив… – Холли вытерла ладонями глаза и щеки. – А я буду нравиться ему сейчас?.. Нет, подожди. Не так. Я увижу его снова?
– Я не знаю, – ответила я.
Не было смысла врать ей – Холли сейчас предстояли лишения гораздо серьезней. Лучше сразу начать готовить ее к этому, чем успокаивать иллюзиями.
– Понятно, – просто отозвалась она.
За окном сгущался мрак, загорались звезды. Взрослая женщина и маленькая девочка сидели вместе на холодном деревянном полу, не говоря друг другу ни слова. Пару раз Холли снова всплакнула, но я ничем не могла ей помочь. Каждой из нас необходимо было пережить этот закат в одиночку.
– Когда я была девчонкой, был один парень. Не красавец, но из тех, кто вроде и не особенно привлекателен, а все равно чем-то манит к себе. Мы частенько пересекались на испанском в старшей школе – сидели через одну парту. Я засматривалась на его волосы – такие русые локоны… не кудри, а именно кольца, как у Купидона. И зеленые глаза с желтым ободком вокруг зрачка. Эх, как я сохла по нему…
– А что случилось потом? Вы были вместе?
Я ностальгически улыбнулась. Рассказами о своей бурной юности я увлекла Холли настолько, что она даже смогла приоткрыть створки своей раковины грусти. Мы сидели на полу в комнате – я пила молоко, а Холли уплетала китайскую лапшу. Она все еще была печальна, и я подозревала, что безысходность в ее глазах останется насовсем.
– Когда я наконец-то решилась признаться ему в своих чувствах, то узнала, что он переехал в другой город, в семидесяти километрах от меня.
– Ого!
– Тогда я сказала Джейкобу, что уезжаю, а он посмотрел на меня и сказал: «Я всегда знал, что ты сумасшедшая, но чтоб настолько!» Я уехала к своей любви на стареньком велосипеде… Жаль, у нас ничего не вышло. А теперь тебе пора спать. Держи мою футболку – она достаточно длинная, подойдет на первое время вместо пижамы.
– А потом у меня будет своя? – пробормотала Холли, позволяя стянуть с нее гольфы.
– Все, что захочешь. – Я подхватила ее и понесла в спальню. Мне вспомнился труп в кровати, но Алекс действительно вынес Алису: постель была убрана и застелена чистым покрывалом.