В мыслях что-то шевельнулось, мелькнуло тенью и исчезло, оставив зияющую пустоту. Я резко нажал на тормоз. Машину занесло на мокром асфальте; Холли проснулась и закричала, а пейзаж вокруг смазался, как на смертельной карусели.
Страшный удар бросил меня на рулевое колесо. Крик оборвался.
На блестящие осколки стекла на шоссе медленно начал падать снег.
Глава 18
Я вижу ее глаза. Явно и четко. Почему так? Ведь только зрячие могут…
Алекс!
…увидеть ее лицо.
Ее черты, хрупкие и одновременно дышащие силой. Зрячих не существует. Есть лишь непонятные сбои в защитной завесе, не более. Оливия…
Алекс…
…не смогла увидеть лицо той имаго в кафе.
Я обернулся. Вокруг кружила страшная тварь: пасть, разинутая в зубастой улыбке до ушей, светящиеся голубым глаза, обжигающие бессмысленной ненавистью. За гладким блестящим черепом тянулся шлейф длинных светлых волос, вросших в кость.
– Я знаю, что ты ищешь, – произнесла тварь голосом, в котором слились демонический бас, скрежет и женское сопрано. – Игла… тебе нужна Игла, мальчик?
Длинные заостренные когти на растопыренных пальцах были похожи на опаленные зубья грабель.
– Игла тебе не поможет, – зашептала и захихикала тварь, описывая круги вокруг меня. – И никому не поможет…
Алекс!
Я кашлянул, что-то теплое выплеснулось на губы. Подняв руку, я обтер их. Пальцы обагрились кровью.
– Время умирать, мальчик…
В моем теле зияла дыра. В гниющей плоти копошились черви и разноцветные личинки. Их стремительные пляски причиняли боль, зубы выгрызали тоннели во внутренностях. Тварь смеялась, шептала и вилась вокруг.
– Время умирать!
Передо мной предстала обнаженная Оливия, прекрасная и улыбающаяся. Я с ужасом увидел, что держится она, лишь обвивая мою шею, – нижняя половина тела отсутствовала, и из разодранного живота яркой гирляндой свисал клубок кишок…
– Я люблю тебя, Алекс, – прошептала Оливия и обхватила меня так, что я начал задыхаться.
– Умирать!
Я открыл глаза, и видение отступило. Чувствительность тела вернулась, но сейчас об этом можно было только пожалеть: сломанные ребра горели, куртка промокла от крови и снега. Сквозь пелену я разглядел Холли. По ее чумазым щекам струились слезы.
– Алекс, ты жив! – Она сделала пару шагов и рухнула рядом со мной на колени.
Я с жалостью смотрел, как маленькие ладони размазывают слезы по щекам. Дрожащая рука потянулась навстречу и коснулась лица девочки.
– Не плачь, Холли. Я в порядке.
– А если бы ты у-у-умер?! – причитала Холли, громко всхлипывая. – Как бы я тогда… одна… сначала Оливия, а теперь… – Она заплакала, и в голой степи, окруженной синими скалами, далеко раскатился звук ее рыданий.
Я обернулся, ища взглядом место аварии. Машина, взрезавшаяся в столб, спокойно стояла в снегу, наморщив капот, словно над чем-то тяжело размышляла.
– Идиот, – прорычал я, удивляясь сам себе. – Это ж надо!
– Что произошло? – спросила Холли срывающимся голосом. – Почему мы разбились?
Я замялся. Стоило ли говорить про странный импульс, пронесшийся у меня в мозгу? Нет. Нельзя обнадеживать ее заранее.
– Я потерял управление. На мокрой дороге повело.
В глазах Холли я прочел страх: половина моей левой кисти осыпалась, включая безымянный палец и мизинец. Я поднес к глазам ладонь, разглядывая оставшиеся три пальца.
– Что это?
Время умирать…
– Это то, что ждет каждого имаго, – прошептал я. Из раны струился песок. – Увядание…
– Увядание?
Я опустил руку, чтобы не видеть этого. Взгляд упорно натыкался на изувеченные пальцы и разбитую машину – два ранения в самое сердце. Пытаясь хоть как-то отвлечься, я решил обратиться к наиболее насущным темам:
– Ты взяла наши вещи?
– Свой рюкзак… Книгу. – Холли виновато шмыгнула носом. – Твой я выволокла на снег, но вещи Оливии тяжелые…
Взвалив на плечи свой рюкзак и поморщившись от рези в груди, я подхватил сумку Оливии. Холли понимающе шмыгнула носом. Мы оба знали, что ее вещи не позволяла оставить слепая надежда.
Мы с Холли двигались вдоль шоссе, протягивая руки с оттопыренными большими пальцами навстречу проносящимся автомобилям, но никто не останавливался, чтобы подобрать испачканных в крови проходимцев. В четыре часа на небе повисли свинцовые тучи, предвещающие снег, и я посмотрел на окоченевшую Холли.