— Думаю, надо попробовать, — ухмыльнулся тот. — Пока не попробуем, наверняка ничего не скажешь.
— Что ж… — Тан вздохнул. — Спасибо за участие, Фидди.
«Фидди, — подумал Артем отстраненно. — По-английски это означает „скрипка“. Музыкант? Вроде Дасти?»
Если музыканту дали артикль мастера, наверное, он знает много песен.
Возможно даже больше, чем учитель Хисгин — тот остался ва Хисгиным, невзирая на возраст и всеобщее почтение.
— Начнем завтра, — сказал ма Фидди. — Вы говорили, Тиом вкусно готовит? С удовольствием попробую его стряпню!
— Слыхал, Тиом? Уж расстарайся, не ударь в грязь лицом! Косуля под навесом.
— Косуля? — оживился Тан. — Это очень кстати! Похлебочки твоей густой, а, Тиом? С грибами?
ва Тан плотоядно облизнулся — половину вчерашнего престарелого куропата он, конечно же, давно переварил и успел здорово проголодаться.
— Сделаем похлебочки, — пообещал Артем. — Мигом. Особенно, если ты воды уже принес.
— Воды принес! — заверил Тан. — И грибов тоже!
— Ну и чудно. Пойдемте тогда, я займусь, а вы на подхвате, чтобы побыстрее. Костер, освежевать-порезать и все такое. Заодно расскажете, чего мы завтра начнем, а то у вас как обычно замыслы, а я как всегда в неведении.
Сказочник повернулся к ма Фидди и картинно развел руки:
— Извини, я говорил — он с неба и многого не знает. О тебе, во всяком случае, не слыхал.
— С неба, а летать не умеет, — проворчал Фидди.
— Вот и научишь! — воодушевленно парировал сказочник.
Артем, уже было собравшийся идти к навесу и очагам, так и не сдвинулся с места.
— В каком смысле, научит? — он вопросительно уставился в лицо Дасти.
— В прямом, — невозмутимо ответил тот. — ма Фидди — лучший тренер летателей во всем Поднебесье.
Слово «тренер» от людей Поднебесья Артем слышал впервые. Но вряд ли значение его сколько-нибудь изменилось со времен катастрофы на «Одессе».
— Мы уже, вроде, пробовали с ло Уми, — чужим голосом произнес Артем.
— Как-то не очень получилось…
— Не получилось сразу, получится позже, — спокойно ответил ма Фидди.
— Летать может почти каждый. Я летаю, Тан летает, даже сказочник, вон — далеко не самый паршивый летатель под небесами!
— Э, э! — возмутился ва Дасти. — Кто это считает меня паршивым летателем? Да я половину охотников любого клана уделаю!
— Зато вторая половина уделает тебя, — ухмыльнулся Фидди.
— И это правда, — вздохнул сказочник без особого сожаления. — Эх, мне бы еще глаза позорче…
— Мне представлялось, — сухо заметил Артем, — что искусству летать следует обучаться с детства.
— В идеале — да, — немедленно парировал тренер. — Но мне приходилось обучать и взрослых.
— И как? — уныло поинтересовался Артем.
— Чаще всего — успешно, — спокойно уточнил Фидди. — Я даже девчонок нескольких обучил, если хочешь знать.
Артем в смятении потер щеки, сразу обе. Перед глазами раз за разом открывалась бездна за третьей кромкой. От мысли, что придется в эту бездну шагать — пусть и со снаряженными крыльями за плечами — ему делалось дурно. Страх был реальным и неподдельным — настолько реальным, и настолько неподдельным, что у Артема не возникло даже чувство стыда за собственную трусость — все чувства из сознания вытеснил страх. Даже недавний испуг, когда он принял ма Фидди за хранителя, не шел ни в какое сравнение с этим всепоглощающим ужасом, от осознания, что его хотят заставить шагнуть с надежного Листа в пустоту. В бездну.
А до поверхности мира — километры. Два, три, иногда больше.
— Я… — произнес он и судорожно сглотнул. — Не смогу…
— И такое может быть, — невозмутимо отозвался ма Фидди. — Один из сотни так и не решается встать на крыло. Но в себе сомневается каждый из сотни, уж поверь мне, а Тиом. Я еще не встречал людей, которые не боялись бы Высоты — этот страх заложен в наши души создателем, этот страх изначален. Победить его — моя первая задача. И твоя тоже. Мы победим его без особого труда — но только если ты этого действительно захочешь. И еще: до первого настоящего полета тебе еще очень далеко.
Учиться будем с азов, с элементарщины. И если в тебе есть способности к полету — а они есть почти в каждом человеке — ты ежедневно будешь пересматривать собственное отношение к страху, к себе и к Высоте.
— То есть, — Артем снова сглотнул. — За кромку шагать еще не завтра?
Фидди усмехнулся:
— Ну конечно же, нет. Не завтра. И не послезавтра. На обучение могут уйти недели, могут месяцы, а могут и годы. Зависит от человека. От повадок его, от сноровки, от врожденных способностей. Мне кажется — а глаз у меня наметанный — через годик-полтора ты полетишь. Может быть даже раньше.