Экспедиция Воронцова, вошедшая в историю под названием «Сухарной» или «Даргинской», стоившая 3631 человека убитыми, множества пленных, огромных материальных потерь и не принесшая никакой пользы, закончилась.
Оплакивая своих генералов Пассека, Викторова, Фока и Василевского, Воронцов горестно вздыхал: «Грозил мне шайтан Шамиль, и дело вышло так, как он сказал».
Вернувшегося в Тифлис Воронцова ждало новое огорчение. В придуманный еще Нейдгардтом открытый для всех почтовый ящик его канцелярии было подброшено анонимное письмо, в котором говорилось: «Эй ты, собака Воронцов! Да переломает Аллах ноги твои, отсечет руки твои, ослепит глаза твои и сделает немым язык твой. Ты навлек на нас несчастье. Из-за твоего злополучия пали на нас пять бедствий. Ты погубил большинство наших мужчин, загнав их в место гибели. На нас напала холера. Налетели на нас тучи саранчи и навлекли на нас голод. Произошло сильное землетрясение, которым разрушены дома и некоторые селения. Нас обрадовали твоим прибытием и мы, радуясь тебе, зря истратили три миллиона». Авторов письма так и не нашли, а содержание его стало широко известно.
Представ перед императором, Воронцов ожидал гневной отповеди. Однако Николай был милостив, возвел Воронцова в княжеское достоинство и оставил на прежних должностях.
Растроганный Воронцов просил царя о прощении и предлагал вернуться к системе Ермолова. Николай и его Главный штаб согласились, что следует на время воздержаться от крупных экспедиций и принять за правило неспешное продвижение в горы, надежно утверждаясь на занятых позициях.
Ведено
После уничтожения Нового Дарго Шамиль не захотел возвращаться на пепелище и решил построить новую столицу Имамата. Выбирая место для ее устройства, Шамиль остановился на ровном месте посреди лесов, у реки Хулхулу, неподалеку от ичкерийского села Ведено. Земля была выкуплена у ее владельцев, и скоро здесь развернулось грандиозное строительство новой столицы. Она получила название Дарго-Ведено или просто Ведено.
Был составлен план поселения, сделаны чертежи построек с учетом их будущего назначения.
Все поселение, наподобие форта, было выстроено не из камня, как это делалось в Дагестане, а из дерева. Столица была окружена высоким валом и глубоким рвом, который при необходимости мог заполняться водами реки Хулхулу. От реки был проведен подземный канал с несколькими фонтанами, из которых население столицы брало воду. Через ров были переброшены подъемные мосты. Столица была окружена крепкой стеной с караульными службами по углам.
Внутри помещалось множество разных построек, в том числе и сама резиденция имама. Последняя, по горским понятиям, была настоящей крепостью, в центре которой стоял сам дворец Шамиля.
Дворец имама представлял собой почти правильный квадрат, обнесенный высоким забором. У ворот стояла стража, не пропускавшая внутрь никого без особого разрешения.
Шамиль жил в двухэтажном флигеле из трех комнат и крытой галереи по периметру. Вокруг, вдоль забора, располагались комнаты жен и детей, которые были самыми большими, а также комнаты тещи Шамиля и воспитательницы его детей. Сюда от флигеля Шамиля были проложены деревянные тротуары в виде подмостков, служившие защитой от грязи.
С комнатами жен соседствовали кухня и столовая, буфет, пекарня, чуланы, помещение с бассейном и источником. Здесь же была и семейная кладовая, где стояли цагуры — резные лари для муки, хранились продукты и вялилось мясо.
Отдельные помещения были отведены для содержания высокопоставленных пленников и заложников.
Все комнаты имели камины, двери, выходившие на общую галерею, и небольшие окна. Стекла имелись лишь в окнах Шамиля и его жен, остальные были закрыты промасленной бумагой.
Мебель заменяли полки вдоль стен, на которых хранилась домашняя утварь, одежда и постельные принадлежности. Полы были покрыты войлочными паласами и домоткаными коврами. У дверей в галерее стояли большие кувшины с водой, черпаки и тазы для умывания. В дальнем левом углу двора находилась конюшня.
Справа от входа был выстроен просторный кабинет, где Шамиль принимал гостей. Он же служил местом для высоких собраний, суда и канцелярией. С кабинетом сообщалась кунацкая — нечто вроде гостиницы для приезжих. Рядом размещалось и двухэтажное здание казны Имамата, где хранились деньги и драгоценности.