- Дочь, разве я не просил тебя не лазить по деревьям? Разве девочки так делают?
- Как будто ей есть до этого дело, - ворчит брат, а она показывает ему язык.
Когда отец ее ловит я ощущаю пустоту. Слезы, скопившиеся в уголках глаз от страха, скатываются с щек.
Они идут домой, и я даже не уверена, что должна идти за ними, словно я больше не имею права подсматривать в их счастливый мир. Уже около дома я останавливаюсь, когда вижу вышедшую встречать на крыльцо маму. Сейчас она должна смеяться выслушав историю о моем падении и журить. Но в ее глазах страх. Я не понимаю, что могло ее испугать и подхожу ближе, чтобы услышать.
Дверь еще открыта, и я могу их видеть. В обрывках фраз мне удается разобрать, что приехал брат отца – наш дядя. Вижу, как она нервно теребит свой медальон на шее с застежкой в виде янтаря. И вспоминаю. Это последний день, когда он висит на ее шее, чуть позже он окажется у сонной меня в горящем доме. До этого дня я даже не помнила, что он был на ней в тот день.
Мама весело говорит, что дядя позвал отца на охоту, однако в ее глазах полно тревоги. Брат умоляет взять его с собой, он уже тогда им восхищался, и дядя разрешает, несмотря на протесты мамы.
Им нельзя уезжать. Дом сгорит, и она вместе с ним. Я хочу зайти в дом и сказать им об этом, но дверь оказывается заперта. Колочу по ней что есть силы, но меня словно никто не слышит. Обхожу дом и смотрю в окно.
Родители сидят в обнимку у камина и пьют заваренный мамой чай, мне кажется, что я даже чувствую этот запах. Кричу им, но никто не обращает внимание. Лезу на дерево чтобы посмотреть в свою комнату. Заглядываю в окно, но ветка внезапно обламывается, и я лечу вниз.
Я жду что меня поймают, но в спину бьет адская боль. Только потом я вспоминаю, что ловить меня больше некому.
Когда я открываю глаза мое тело немеет. Я знаю, причину этого чувства и в груди расползается болезненная пустота. Она из сна и из жизни. Она также реальна, как и эти стены. Она давит. Окружает. Заполняет меня. Она повсюду и от нее скрыться. Словно воздух пропитан ею. Из сна остается лишь запах и мне, кажется, что если я закрою глаза, то все еще смогу вернуться туда. Остаться там, в детстве. Уснуть и не просыпаться. Но сон не позволяет, он стирается с век ускоренным пульсом.
Я выдыхаю и снова начинаю новый день. Все как обычно. Зазубрено как по учебнику и вызывает тошнотворное чувство.
Поднимаю руки, вокруг пальцев начинает играть легкий ветерок. Потоки воздуха образуют кольцо, и веревка, лежащая в ногах, ползет к рукам. Я обхватываю ее посильнее, наматывая на ладони в несколько раз. От этих движений на них уже образовались мозоли. Тем временем воздух становится плотнее и словно стена тянет меня вверх, подталкивая в спину. Он помогает, и я подтягиваюсь за веревки, привязанные к железным прутьям. Сажусь. Спускаю сначала одну ногу, затем вторую, помогая уже руками. Магия отнимает много сил, даже такая простая. Зато теперь я хорошо ее контролирую. Как любит говорить Валериан, главное практика. А практика у меня ежедневная. Нащупываю обувь, беру костыли и пробую встать.
Мой взгляд натыкается на девушку в кресле. Незнакомка спит укрытая пледом под горло и ее кудрявые волосы россыпью падают на лицо.
- Не бойся, - за спиной голос брата.
Мне сложно говорить с ним. Фраза ответа не требует, и я решаю промолчать.
Эту девушку я уже видела много раз, когда она приходила к Валериану. Я притворилась что сплю, и избежала знакомства. Теперь же она спит прямо у моей кровати и это не может не смущать.
«Ей можно доверять», - я знаю это и без его пояснений. Он ходит по кухонке и что-то готовит уже на протяжении двух месяцев. Выглядит это «что-то» то мерзко, то еще хуже и если оно не удается, то летит прямо из открытой форточки на улицу. Опираясь на костыли, я приподнимаюсь и прыгаю к нему, не замечая жжение в больной ноге.
Он подлетает ко мне пытаясь помочь, но нарывается на красноречивый взгляд.
- Зачем ты встала.
Это не вопрос, скорее упрек.
- Я не при смерти, - кидаю я, наливая в стакан отвар, приготовленный стариком. Мне по-прежнему неизвестно его имя. Впрочем, так даже лучше, если меня поймают и будут пытать, мне лучше его не знать.