В ее взгляде появляется желание помочь, но она остается на месте, словно боится меня разозлить. Забавно, раньше все боялись лишь брата. Не знаю почему меня это так веселит, что я даже улыбаюсь краешками губ, стоя к ней спиной.
- Винить тебя в том, что ты не хочешь открываться моему брату, это низко с моей стороны. Ты многое пережила. Твой брат сказал, на это у тебя есть причины.
Валериан откровенен с ней?! Чувствую шок, но пытаюсь скрыть его. Кто эта девушка в конце концов?! Даже со мной он очень скрытный, а с ней запросто болтает о таких вещах?
Медлю, стараясь подобрать слова.
- Ты так за него волнуешься? – я правда хочу это понять. Если они не росли вместе, откуда взяться родственным чувствам?
Поворачиваюсь к ней лицом, чтобы лучше ее прочитать.
- Я правда волнуюсь, - она кидает с вызовом, затем медлит. - Но не только за него. Еще за себя, - ее признание меня удивляет. Признаться в эгоизме – поразительная редкость.
- Себя?
- Эрик заслуживает правды. Он поверил нам, когда мы появились перед ним. Не хочу быть той, кто отплатит ему ложью. Он правда нам нужен.
- Поверил вам? – делаю акцент на последнем слове.
Она прикусывает губу и тупит взор, понимая, что сказала лишнее, но кажется врать не планирует.
- У меня есть сестра.
- Она тоже обо мне знает? – чувствую, как мой пульс ускоряется в ожидании ответа.
- Нет! Правда, я бы не стала. Я понимаю, насколько это опасно, - в ее словах и обида за недоверие и желание показать, что ей можно верить.
- Но Эрику рассказать предложила, - подытоживаю я.
Понимаю, что лукавлю. Я и сама об этом думала. Спрашивала себя насколько доверяю ему и Антону. Но вовремя вспомнила, что именно из-за доверия я сейчас тут.
- Я не скажу ему без разрешения. Кому бы то ни было.
Твердость в ее голосе не сильно меня успокаивает.
- Как я могу тебе доверять?
- Я еще жива, – впервые я увидела ее улыбающейся.
К чему она клонит? Мы долго смотрим, не моргая друг другу в глаза и до меня доходит что она имеет в виду.
Брат оставил ее в живых.
- И что же, думаешь мне стоит выдать себя? Однажды твой брат не поверил мне, - честно признаюсь я, - где гарантия что поверит сейчас?
Правильно. Зачем мне рисковать жизнью, ради того, кто один раз мне уже не поверил. Он верит Виоле, а она желала моей смерти больше всех. Даже Антон, который всегда читал меня как книжку, сможет ли он смириться с тем, что его семья, самые близкие, – убийцы.
- Я думаю он просто будет рад что ты жива.
- Даже если из-за меня умер тот, кто стал ему отцом?
- Потерять одного близкого – больно, а двоих еще больнее. Это ведь простая арифметика.
Я выдыхаю. Мне одновременно безумно хочется его увидеть и в то же время я чувствую страх. Он подступает с тошной к горлу.
- Почему ты думаешь, что он винит тебя в его смерти?
Она правда не понимает? Даже я сама себя виню. Я знала как он слаб. Как волнуется за меня и брата. Мне стоило просто ждать, когда Валериан сам объявится.
- Сначала я оказалась за решеткой, чтобы поймать брата, потом пропала, сбежав. Нас объявили в розыск. Но даже после этого я не вернулась. В его глазах все именно так. Отец тяжело отходил от болезни. Его сердце не выдержало. Твой брат сказал, что не простит меня, если с отцом что-то случится. А теперь он мертв.
- Уверена он говорил не в серьез, сгоряча.
- Может быть.
Какая разница, если он оказался прав.
- Ты не обязана отвечать, но разве ты будешь счастливее уходя так.
- Думаешь я сбегаю? Осуждаешь.
- Сбегаешь не то слово... Но разве честно будет заставлять его мучаться? Я не знаю всего. Но думаю, что ему станет легче, узнай он, что ты жива. Решение принимать тебе. Без разрешения, он от меня ничего не узнает. Обещаю.
Наконец я чувствую слабость. Сжимаю руки, скрещивая их на груди, словно замерзла даже с натопленной печью. Мир будто сереет и кажется, что кожа на руках стала бледной почти прозрачной. Возможно, дело в том, что она говорит то, что я не хочу слушать, то, что раскрывает мою трусость и страх, но ощущение что я скоро грохнусь в обморок заполняет все мысли. Жду пока мир вернет свои краски и краем глаза замечаю в зеркале что действительно сейчас похожа на полутруп. Осмысливаю происходящее и выдаю фразу резко, понимая, что эмоции все же победили рассудок.