- Рад видеть Вас в здравии, - он слегка привстал, затем грохнулся обратно на лавку своим грузным телом.
- Думаю, не видя меня вообще, ты был бы более счастлив.
Он приподнял бровь, затем его слегка передернуло, то ли от неприязни ко мне, то ли от низкопробного эля.
- Мое спокойствие наступит лишь когда я увижу, как Вы покидаете графство Ричаргерских. При всем уважении.
- Что ж, в этом наши желания совпадают. Мне нужно чтобы ты помог перейти через границу.
Он ненадолго задумался, внимательно смотря на меня. Очевидно, искал подвох.
- Раньше Вы справлялись без меня, откуда возникла надобность?
- Не хочу хлопот. В прошлый раз я торопился. Сейчас мне некуда спешить.
Мои губы растянулись в улыбке, прекрасно зная, как это нервирует бывшего военного.
Мужчина провел рукой по влажному лбу, затем слегка наклонился вперед, словно боясь, что нас кто-то услышит, хотя и использовал зелье, мешающее кому-то постороннему нас подслушать.
- Истинное благо, что Ваш дядя не слышит слов, о том, что Вы никуда не торопитесь. Что ж я помогу Вам. Сегодня на закате я проведу Вас через границу с Люфьябергом.
- Устраивает.
- Встретимся там.
Мужчина еще раз боязливо оглянулся по сторонам, но до нас никому не было дело.
- Позвольте напоследок совет.
- Слушаю, - ухмыльнулся я, предвкушая что он может сказать.
Его лицо ненадолго переменилось и вместо боязливого услужливого взгляда, появилось уставшее выражение старика, который видел смерть слишком близко, чтобы по-настоящему ее бояться. Возможно, теперь он жил по привычке, временами забывая, что всех близких он давно потерял, кому хотел отомстить, тот давно в могиле, и единственной его целью осталось дожить свой век в покое.
- Мне безразлично в какую игру Вы играете со своим дядей. Мне даже не интересно, кто из вас выиграет. Я так долго живу не потому, что мне есть до этого дело. Я лишь хороший исполнитель, и поэтому от меня есть толк. Вы тоже хороший исполнитель. Но если он почувствует, что теряет над Вами контроль, Вы перестанете быть просто хорошим исполнителем. Вы станете опасны. И на вас больше нет рычагов воздействия. Вы сами от всех избавились.
- Думаете, что, когда я вернусь, он избавится от меня?
- Еще рано. Но этот день уже не так далек, как Вам кажется.
- И зачем Вы говорите это тому, кого всей душой презираете?
- Не думайте, что эти слова Вам во благо, возможно, так я надеюсь, что вы убьете друг друга еще быстрее.
После этих слов он ушел, не прощаясь и не оборачиваясь, смотря лишь себе под ноги. Я знал, что сейчас он не лгал. Возможно, это действительно то, что принесет ему покой.
Прошло около трех минут с его ухода, как напротив меня возник мужчина, на вид около тридцати лет, с узковатыми глазами, широким сводом плеч и грубым подбородком, покрытым бородой. Когда мы познакомились впервые, он был юнцом, у которого не росла щетина, голос ломался и за любой проступок старик отхаживал его палкой. Сейчас он сильно изменился, возмужал и может сгодится на одно дельце. Мне было семь в первую нашу встречу, ему шестнадцать, но он никогда не видел во мне ребенка. Может, потому что обо мне рассказывал его отец, а может знал, на что я способен, чувствуя это подкожно, как и все дети в графстве. Тогда я помог ему, спрятал от погони, скрывал в подвале от стражи, в котором мы с Валери совсем недавно, прямо как он, спасали свои жизни. Теперь ему нужно вернуть то, что задолжал.
- Я все подготовил. Как мы поступим?
- Ты проведешь мою сестру через границу. Я буду там раньше и все подготовлю.
- Обещаю, что сделаю все чтобы Ваша сестра не пострадала.
Я ухмыльнулся.
- Еще бы. Даже отдашь жизнь за нее.
Я прекрасно видел, как несмотря на всю браваду, он сглотнул.
- Ну-ну, это не понадобится если ты все сделаешь правильно. Если будешь так же полезен, как твой отец.
- Я Вас понимаю.
- Прекрасно. Моя сестра еще не знает, что я один пройду границу, я скажу ей сегодня перед отправлением. Надеюсь, твой отец не ошибся, сказав, что на границе есть приспешники моего дядюшки. Иначе моя сестра зря будет рисковать, не могу же я пройти с ней вместе и засветить странную девушку-люфьяберженку рядом с собой. Мой дядя сразу все поймет.