Его действия были плавные, словно он проделывал это уже тысячу раз. Слова на староальвийском давались ему нелегко, но это заклинание он знал лучше, чем что бы то ни было. Фразы слетали с языка словно ругательные, однако таили в себе столько силы, что во рту оставался привкус горечи. Виски начало давить, но парень знал, что если остановиться, то на еще один раз сил у него не хватит. Сила давно покинула потомков их графства, но годы попыток и бешенное упрямство дали ему небольшой шанс.
Глаза начало неприятно жечь, как будто кто-то брызгал в них кислотой. Потом появилось движение. Он видел темноту, но в ней что-то было. Сначала появился огромный океан, который бурлил словно кипяток. Волны пенились, затем с невероятной силой разбивались о скалы. Их черный цвет переливался, точно был покрыт маслянистой жидкостью. Шум, который стоял в ушах, как будто разрывал перепонки, он пресекался с шумом волн, треском дождя о холодные скалистые уступы, ветром, который потоками сносил слабо вросшие с годами растения, вырывая их почти с корнем, и кидая со всей силы о камни, создавая характерный треск. Но больше всего было слышно дыхание, оно никак не могло замедлиться, ускоряя сердечный ритм. Сердце как будто билось прямо в горле, норовя вот-вот выпрыгнуть, разрывая шею.
Было ощущение, что он смотрит на мир ее глазами. Звуки, цвета, все было таким настоящим, кроме чувств. Он не чувствовал капель дождя на коже, хотя видел, как они попадали в глаза, мешая видеть, не чувствовал холод мокрых камней, хотя понимал, что она стоит босиком. Он не чувствовал ее, но видел все, что видела она. Какофония звуков постепенно нарастала, как будто у окружающего мира сломался переключатель, делая громкость в разы больше.
Картинка резко оборвалась, и парень понял, что девушка больше не смотрела на океан, развернувшись к нему спиной, и смотря во тьму. Темнота казалась бескрайней, хотя он знал, что там есть тропинка, ведущая вниз. Это место находилось в тридцати минутах ходьбы от особняка Ричаргерских, и он иногда там бывал. Огромные глыбы, окружающие скалистый берег, к которому невозможно было спуститься был единственным выходом к морю с этой стороны и являлся неплохой защитой от врагов для графского особняка с востока.
Время шло, а девушка, не меняя направления смотрела в сторону дорожки. Он понимал, изображение дергается, потому что девушка дрожала от холода. Но зачем она здесь, почему она смотрела именно туда. Чего она ждала или кого? Секунды тянулись невероятно долго, так как понимание, что будет дальше никуда не исчезало, хоть и немного притупилось.
Резкая вспышка света, и ее дыхание сбивается. Он видит ее глазами несколько солдат во главе с Антоном, которые идут к ней. Крик. Не ее, его, который теряется в общем шуме. Девушка видит страх парня и ей жаль. Эрик понимает это, потому что ее взгляд впивается именно в него, спешащего к ней и в глазах появляются слезы, которые смазывают картинку. Девушка закрывает глаза, считает до двух и прыгает в океан, успевая сделать лишь два коротких вздоха. Последних в ее жизни.
ЧАСТЬ 2. наши МЫСЛИ. Глава 1. Графиня горного графства
АДРИАНА
Пять часов утра.
Я встаю и заправляю за собой постель. Кровати здесь застилают шкурами животных, практически не используя простыней. Руки привычно касаются мягкого меха, который уже порядком запылился. Стирка тут считается глупостью, потому что шкуры долго сохнут - а горная местность не располагает жарким климатом.
Здесь в почете охотники и травники, так как в горах больше ничего нет. Я не отношусь ни к первым, ни ко вторым, хотя с травами определенно легче. Убивать я не умею. По крайней мере не животных, уж точно.
Мой домик стоит на отшибе, прямо в горах, на нижнем уровне. Одиноко притаившийся, и сокрытый от глаз маленьким леском, который начинается буквально через десять метров от ограды. Зато животные меня не трогают, что в общем-то неплохо для моего места жительства. Видимо тот факт, что я не трогаю их, играет немаловажную роль. Я выхожу из дома с пустой сумкой, кинув туда только бутыль воды. Травы собирать меня научила мать, но не могу сказать, что я в этом хороша. Хороша я в другом, но об этом стоит помалкивать. Зимой у меня практически не остается работы, так как травы не растут и все покрыто толстым слоем снега. Можно было бы работать в деревне, но не могу сказать, что это мне по душе. Я всегда здесь была чудачкой, словно чужой, и в общем-то не очень хочу это менять. Одной, как оказалось, мне проще. Проще быть тем, кем являюсь.