Меня шатает и мне сложно здраво мыслить. Могла ли она пойти за помощью увидев, что я отключилась? Нет, она не оставила бы меня одну в снегу зимой. Я, шатаясь пробираюсь сквозь ветви, карабкаюсь наверх по рыхлому снегу и вижу то, что насторожило мою спутницу. Цвет воды, он был слегка мутным, но не грязным, а словно в него добавили белила. Я все равно не разбираюсь в этом, поэтому аккуратно обхожу данную жижу, не прикасаясь к ней. Зато, я научилась прекрасно ориентироваться в лесах, особенно по снегу, животные всегда оставляют следы, а здесь было очень много лошадей.
Следуя за ними, я ожидала что путь приведет к деревне, к месту, где обычно держат заключенных, и хоть я и совсем плохо ориентировалась, скоро стало очевидно, что следы ведут совсем в другую сторону. Зачем отвозить преступницу в глубь леса, если только не хочешь убить там по-тихому или передать кому-то еще, без лишних глаз.
В данном случае, пока на ней держится эффект зелья, убивать ее нет смысла. Но если ее отдадут тому, кто ее ищет, тот огромный путь что они проделали с Валерианом, пойдет насмарку. От этого в груди неприятно кольнуло.
Я не могу допустить этого.
Уже слышу голос Азары которая говорит оставить все как есть. Вернуться. Забыть. Уехать в свое графство. Не ввязываться в их проблемы, ведь беды сильных мира, не для слабых как я. Меня пощадили, и я могу спастись.
Но тогда я предам, не только их, но и себя.
Я докажу себе, что недостойна стоять рядом с ними. Что не имею право на мысли, которыми тешила себя до сих пор. Если сдамся так легко, то не смогу ничего изменить и в своей жизни.
Пока мои ноги утопают в снегу все глубже и глубже, я внутренне борюсь с собой. Толкаюсь, падаю, спотыкаюсь, но стараюсь идти дальше. Прикусываю губы чтоб не разреветься как последняя дура. Уже и не помню, когда так хотелось расплакаться в последний раз. Стресс и усталость давали о себе знать и хотелось упасть в снег и бить руками и ногами как маленькая. Бессилие выводило из себя.
Так уже было, давно, в прошлом, когда Азара отдала свое теплое пальто больной соседке, у которой было четверо детей. Тогда женщина сильно заболела, и все равно была вынуждена работать, чтобы прокормить детей. Ее лихорадка не спадала, а лекарств почти не было. Казалось, женщина ходит на наших глазах последние дни, словно жизнь вытекала с нее каждый час, проведенный на холоде. Ее бледное лицо темнело, а скулы выпирали все острее. Сестра пожалела ее и отдала свою одежду. Накормила, дала немного денег на лекарства, все что заработала сама.
Не знаю, поступила бы я так же. У нас тоже ничего толком не было. Но сестра даже не сомневалась. Она всегда помогала слабым.
Мы пережили ту зиму. Только я до сих пор помню, как зашла на нашу маленькую кухню, сползла по стенке около печи и беззвучно плакала. Мы были ровесницами, но я чувствовала, насколько я, ничтожно маленькая по сравнению с ней. Она справлялась с таким гораздо лучше меня. Она принимала такую жизнь и боролась с ней как могла. Я же оставалась в стороне и лишь смотрела на все это. Мне не было жаль сестру, ведь мы могли меняться одеждой. Я знала, что мы справимся. Но эта жизнь, то какой она была, вводила меня в такую ярость, что слезы лились не прекращаясь. Мы не заслужили такой жизни, ни моя сестра, ни та женщина, ни ее дети. И эта ярость постепенно перенаправлялась лишь на одного, того чье имя застревало комом в горле и горчило на языке, того из-за кого я появилась на свет, отца которого несмела назвать отцом. И если есть хоть капля надежды что Валериан сможет помочь. Я не смогу сейчас уйти. Пусть это эгоистично. Но я не смогу упустить единственный шанс изменить хоть что-то. Здесь уже не играли роль симпатия к ним или личные интересы. Только выживание и моя цель.
Из-за этого я буду идти. Даже если и зря, я продолжу барахтаться.
Глава 21. Убить или умереть
ВАЛЕРИАН
Я чувствовал этот внимательный резкий взгляд старика, который меня на дух не переносил, а может даже ненавидел. Он фактически впивался мне под кожу, от чего было ощущение зуда по всему телу. Возможно, причина этому, новое зелье, благодаря которому я усилил все свои пять чувств, но он знать об это не мог, а соответственно выводил меня из себя не осознавая этого.
- Почему Вы медлите?
Мужчина подошел ближе лишь на пол шага, словно не желая стоять еще ближе.
- Веришь, у меня дурное предчувствие.