Тропа в горы хорошо протоптана, значит ночью снега не было. Хруст под ногами немного расслабляет мое скованное тело, постепенно успокаивая нервы. То, что сейчас я все еще могу быть спокойной, удивляет и радует. Еще неделю назад, я думала, что буду паниковать, но сейчас чувствую тайную гордость за себя. По пути собираю яйца из гнезд, до куда могу долезть, и немного зимней ягоды, которая на вкус, конечно, отвратительна, но используется для изготовления отваров от простуды. То, что ее сегодня к вечеру у меня уже не будет, я не сомневаюсь. Конечно, моему деду не очень-то нравилось, что я сама занимаюсь продажей и собирательством, по его мнению, мое место в золотой клетке, которую вот-вот продадут нужному покупателю, но вряд ли зная меня, он может как-то повлиять на ситуацию. Должно быть я пошла в мать, и он понял, что, давя на меня, потеряет, как когда-то ее.
Я иду больше часа, блуждая по рыхлому снегу, стараясь выбирать путь, где его поменьше. Так далеко в лес заходят только охотники, возможно именно поэтому в деревне меня считают сумасшедшей. Тропинки становятся все знакомее, и я привычным маневром заворачиваю, за выступ в скале, затем нагибаюсь, пролазив сквозь поваленные ветки сосен обломившегося дерева, делаю еще один поворот налево и вижу знакомый камень. Он практически двухметровый и покрыт слоем льда. Не заметить невозможно, так и было задумано. Обойдя его, вижу поваленное бревно, которое, не знай я зачем оно положено именно тут, не обратила бы на него внимания. Лавины нередко ломают старые деревья. Что ж, удачно.
Откатываю его, достаю завернутую в кусок шкуры банку, в ней лежит записка и маленький бутылек, я быстро кладу их в сумку, оглядываясь по привычке по сторонам. Никого. Впрочем, это скорее паранойя, чем реальная необходимость, я бы поняла, если бы тут кто-то был.
Дорога назад дается гораздо сложнее, потому что, периодически, к горлу подкатывает комок, и я слишком часто достаю воду. Губы начинает щипать из-за мороза и постоянного контакта с водой, но меня это лишь забавляет. Потрескавшиеся губы определенно придадут дополнительный шарм моей внешности, и помогут продать меня моему деду более выгодно. Хотя о цене наверняка уже договорились...
Я вижу, что в моем домике горит свет, и ругаюсь последними словами, надеясь, что там лишь мать, и мне не придется выслушивать еще и его.
Дверь с первого раза не поддается, очевидно мать ее закрыла не до конца, и она немного примерзла. Я вздыхаю, понимая, что в данный момент могу рассчитывать только на грубую силу. С третьего рывка, я с шумом вламываюсь к себе домой, и тут же нарываюсь на ее сердитый взгляд.
- Тебя же просили, хотя бы сегодня не ходить в лес, - она привычно закатывает глаза, но постепенно успокаивается.
Молча пройдя на кухню, ставлю чайник и вновь разжигаю камин. Краем глаза я замечаю, что в комнате висит платье из голубого шелка. Оно настолько красивое, что я останавливаюсь на пару секунд, не сводя с него глаз. Таких вещей, я не видела уже очень давно, и сейчас, кажется, что, если закрою глаза оно безвозвратно исчезнет.
- Красивое, правда? - мать улыбается уголками губ, и в ее практически прозрачных глазах цвета льда, та же самая тоска, что и у меня.
Я завороженно киваю, и ухожу в ванную отогреваться и приводить себя в порядок. Горячая вода приводит меня в чувство, вновь заставляя нервничать. Волосы стараюсь не мочить, и сижу в ванне долгих тридцать минут, пока вода не начинает остывать, а мать аккуратно стучит в дверь, поторапливая.
Я подхожу к зеркалу и вижу копию. Копию своей матери, только более молодую. Белоснежные волосы, прозрачные глаза. Такая внешность всегда казалось мне призрачной и нездоровой, но что я могу поделать? Здесь такая внешность в порядке вещей. У большинства платиновые или пепельные волосы, темные волосы выдают смешение крови, а это в нашем графстве не приветствуется. Наконец, заставляю себя покинуть ванную комнату, надевая скованную улыбку. Мать тоже играет свою роль, стараясь, не выдавать свое волнение. Ей это тоже не по душе, но в данном случае, я уже приняла решение, а она старается его уважать.
- Ты перекусишь что-нибудь?
- Да, не думаю, что дед поведет меня кормить, - я улыбаюсь.
- На самом деле ты пойдешь на завтрак с ними, - она говорит это небрежно, но тщательно наблюдая за моей реакцией.