Я уже жую хлеб с жаренными яйцами, поэтому мне приходится сначала проглотить все, прежде чем задать вопрос.
- Зачем мне с ними завтракать?
- Потому что приехали не только их представители, но и сам сын графа...твой жених.
В следующую секунду крошки хлеба попадают не в то горло, и я начинаю давиться кашлем. Моя мать испуганно подбегает, пытаясь помочь, но я понимаю, что помощь мне нужна совсем в другом. Я не ожидала увидеть его сегодня.
- Послушай, милая, все пройдет гладко, я уверена.
Все пройдет гадко...единственное, что приходит мне в голову.
- Они приехали вчера ночью.
Я выдыхаю. Все равно встреча с ним неизбежна, так какая разница, когда. Я киваю, доедаю яичницу, тщательно жуя каждый кусок по пять минут и выхожу из-за стола.
Платье приятно ложится, облегая изгибы, но не оголяя ничего лишнего. Этот цвет подходит к моим волосам, делая меня даже не слишком блеклой. То, что настолько тонкое платье смотрится по-идиотски для такой погоды, очевидно только мне, маме, всей деревне, ... но только не моему деду. Он хочет покорить их мной. Я уже представляю, насколько буду странной и сумасшедшей выглядеть для окружающих, пока дойду до графского дома моего деда. Хотя они и раньше так думали обо мне, надо ведь соответствовать.
По деревне я иду с гордо поднятой головой. На мое счастье, альвов не много, кто-то уже на охоте, кто-то еще не вышел из домов, а кто занят кормежкой домашних псов и рысей. Плевать, я все равно их больше никогда не увижу.
Дом деда стоит особняком, построенный из резного дерева. Он всегда недолюбливал каменные дома, поэтому большинство местных жителей, беря его в пример, имели такие же. Все поступки деда в принципе считались чем-то априори правильным и достойным подражания у местного населения. Удивляться этому я давно уже перестала. То, что его дом являлся произведением искусства, не подвергалось сомнению. Лучшие резчики по дереву из графства Фрейев приезжали сюда еще задолго до войны, чтобы создать то, от чего сейчас сложно было оторвать взгляд.
Резные оконные рамы, флигель в виде горной рыси на самой верхушке, крыльцо с перилами, вырезанные в виде белоснежных птиц, даже забор казался похожим на горный хребет. Но больше всего меня восхищала входная дверь из белого дуба, на которой были высечены символы четырех графств, когда они еще находились в гармонии между собой. У Фельдмиров песочные часы с переливающимся брильянтовой россыпью песка, напоминая, что те являлись повелителями времени, на часах посередине красовался огромный изумруд в честь цвета глаз их потомков, от Люфьяберга горная рысь готовая в любой момент к схватке, глаза у которой сверкали алмазами, Ричаргерские славились зельями, и от них на двери красовалась изящная склянка инкрустированная цирконами и янтарем, и наконец, Фрейи с их четырьмя элементами стихий, каждую из которых отражал соответствующий оттенок топаза.
В характере моего деда были три черты, которые разительно отличали его ото всех. Размах, во всем и везде, при этом жуткий консерватизм, и упрямство. Слово упрямство, кстати, можно упомянуть дважды. Зато это оправдывает в кого такая я.
Зайдя в дом, я сразу почувствовала запах еды. Похоже, что я уже опаздывала, поэтому недолго думая, сняв меховую накидку, я проследовала сразу в столовую, как будто живу в этом доме, а вовсе не на окраине деревни у кромки леса. Подойдя к двери мое тело пробила дрожь. Руку начало покалывать, когда она потянулась к ручке двери, чтобы открыть ее. Сжав со всей силы вторую руку, так что ногти оставили ощутимые отметины, я натянула ослепительную улыбку на свое лицо, и вошла внутрь зная, что никогда не отступлю, как бы нелегко дальше мне не было.
Стол действительно был накрыт, но за ним никого не было. Четыре мужские спины стояли у камина, разглядывая огромную картину, когда-то привезенную из графства Фрейев, в подарок моей матери, на которой был изображен океан в сильный шторм. Эта картина действительно поражала не только размерами, но и мастерством, с которым была выполнена. Дед всегда водил к ней гостей, поэтому меня это совсем не удивило. Я уже подумала, что мой приход остался незамеченным, но в этот же момент парень в черной рубашке темно-синем галстуке и черных брюках повернул голову по направлению к входу, застав меня врасплох. Меня замутило. Его зеленые глаза, которых я точно не ожидала увидеть, как будто впились в меня, видя насквозь. Если бы я могла упасть в обморок, я бы упала, потому что мое сердце явно перестало качать кровь. Ноги словно приросли к полу, к счастью, не давая потерять равновесие.