Но более всего выделялось в нем другое. Изумрудные глаза, которые пугали местных жителей, выдавая в нем потомка совсем другого, чуждого здесь графства. Графство Фёльдмир располагалось гораздо южнее графства Ричаргерских, однако там он не бывал настолько давно, что из его памяти стерлись практически все воспоминания о родных землях.
На улице смеркалось. От снега, который покрывал приличным слоем землю, отражалось достаточно света, чтобы видеть дорогу. Магазин находился на самом отшибе, но даже здесь раздавались гарканья молодежи, отмечающей день Йоля, праздника уходящего года. Сейчас их крики больше напоминали звуки жертвоприношения, нежели смех, и то, что этот балаган продлиться по древнему обычаю целых тринадцать ночей, вызывало лишь отвращение.
Улочки на окраине города пустовали. В эти места праздник не дошел, и тут по-прежнему чувствовалось запущение, отвратительная вонь и сырость. Ветер продувал их насквозь, петляя сквозь, близко стоящие друг к другу, старые дома, разнося запах полыни и сон травы. В таких местах всегда стояла вонь какого-то сомнительного зелья, впрочем, не всегда удавшегося. Кварталы хранили много гадких секретов и тайн, заставляя их обитателей помалкивать вместе с ними.
Парень шел быстрым шагом, не вызывая при этом лишнего шума. То, что за ним кто-то наблюдает, он понял еще у магазинчика, и теперь ждал, когда глупец проявит себя. Долго он себя ждать не заставил, и как только парень повернул за угол, его со всей силы кто-то схватил за руку, вцепившись когтями.
- Куда идешь, парниша? - седой старик с беззубой улыбкой, смотрел на него омерзительными грязно желтыми глазами, которые нервно метались, осматривая свою добычу. Он облизал языком сухие сморщенные губы, которые изогнулись в бешенном оскале. От него воняло кровью и еще какой-то дрянью. Когти сжимали руку парня достигая плоти, и выпуская капли крови сквозь испорченный плащ. В глазах читалась ярость дикого животного, которое заполучило свою жертву в ловушку, а сейчас могло спокойно наслаждаться ее страхом. Эти минуты игры всегда доставляли старику неподдельное удовольствие, которое невозможно было заменить ничем другим. Чувство чужой жизни в его руках, которая вот-вот подойдет к концу. В темноте было заметно как его зрачки увеличивались, скрывая желтизну, черными дырами, горящими от желания.
Парень сделал шаг из тени домов. Его лицо, ранее скрываемое воротником плаща, осветила луна. Глаза, которые с ненавистью смотрели на нападающего, блеснули зелеными огоньками, заставляя старика вздрогнуть.
- Не важно куда иду я, - парень усмехнулся, - важно куда отправишься ты, - старик испуганно прошипел что-то на староальвийском, и сделал два шага назад. Парень в плаще в точности повторил его движения, загоняя жертву в угол. Его движения были стремительные, по-охотниче плавные и не оставляющие ни шанса на побег.
- Простите господин, - у старика дрожал голос, выражение звериного оскала сменил неподдельный ужас, - я.я..б..бы никогда не посмел.
Парень смотрел на него, не скрывая своего отвращения. Он схватил одной рукой его за шею, отрывая ноги старика от земли. Тот издал едва слышное скрежетание, пытаясь хватать ртом воздух. Его попытки не увенчивались успехом, потому как рука, сдавливавшая его горло, сжималась все сильнее и сильнее, оставляя алые отметины. Ноги старика болтались, разбивая воздух, в надежде зацепиться за что-то твердое, а руки старались безуспешно разжать мертвую хватку. С каждой секундой в его взгляде все больше появлялась паника, граничащая с осознанием близкой смерти. Гримаса ужаса, которая искажала и обезображивала его лицо, багровела, заставляя не только кожу, но и белки глаз налиться кровью.
- Эрик, отпусти его, - мягкий, но требовательный голос, разрезал абсолютную тишину, которая стояла в переулке.
Парень в плаще не сдвинулся с места. Долгие несколько секунд он все еще не разжимал хватки, но затем со всей силы отшвырнул старика в стену. Тот упал, хватая ртом воздух, затем почти на четвереньках, согнувшись поспешил прочь от своей гибели.
- Ты теперь так веселишься? - осуждающе спросил парень, стоящий в середине улицы в дорогом бежевом пальто, которое на фоне этого квартала смотрелось до абсурдного чистым и неуместным. Он был высокого роста, худощавый, с кудрявыми каштановыми волосами. Его янтарные глаза смотрели настороженно, ему явно не нравилось это место, но больше всего, ему не нравилось то, что он видел минуту назад.